Фамилия Ярзуткин — одна из тех, что сразу останавливают внимание своей редкостью и неочевидным корнем. В ней отчётливо видна севернорусская модель образования фамилий, и именно эта географическая привязка — ключ к разгадке.

Первое, что бросается в глаза, — суффикс -ин. В русской ономастике он указывает на принадлежность: «чей сын?» — «Ярзуткин». Такая форма типична для фамилий, образованных от имён и прозвищ на -а/-я. Однако основа «Ярзутк-» не встречается в святцах и не похожа на крестильное имя. Это почти наверняка прозвище.

Самая вероятная версия связывает фамилию с диалектным словом «ярзут» или «ерзут». В северных говорах, особенно в архангельских и вологодских, «ерзать» означало «ёрзать, вертеться, быть непоседливым». Суффикс -ут(к)- здесь уменьшительно-пренебрежительный, как в словах «вертун» — «вертутка». Таким образом, Ярзутка — это прозвище подвижного, беспокойного человека, непоседы. Со временем оно закрепилось как фамильное прозвание, а суффикс -ин добавил значение «потомок Ярзутки».

Менее убедительная гипотеза выводит корень из прибалтийско-финских языков, где встречаются слова со значением «крутой, обрывистый» (ср. карельск. jyrkkä). Но фонетика «Ярзутк-» плохо ложится на эту основу, и для такого заимствования нет убедительных исторических предпосылок в зоне расселения карел или вепсов. Поэтому версия с «ерзать» остаётся основной.

Фамилия почти не встречается за пределами Русского Севера. Основной ареал — Архангельская область, отдельные записи есть в Вологодской и Кировской. Это говорит о том, что род Ярзуткиных — коренной, оседлый, без массового переселения в центральные губернии. В дореволюционных переписях носители фамилии числились в основном среди государственных крестьян Пинежского и Шенкурского уездов.

С точки зрения словообразования Ярзуткин стоит в одном ряду с фамилиями Вертухин, Ёрзов, Непоседов — все они описывают характер человека через его поведение. Но если Вертухин и Ёрзов встречаются чаще, то Ярзуткин сохранил редкую диалектную форму, которая в современном языке уже не употребляется. Именно это и делает фамилию ценной для историка: она — живое свидетельство говора, который почти исчез.