Фамилия Ящанин — редкий случай, когда географический корень почти очевиден, а вот путь его превращения в фамилию требует разбора. Основа здесь — «ящан», и это не что иное, как диалектное или старорусское название ящерицы. В некоторых говорах слово «ящан» или «ящур» обозначало именно ящерицу, а в переносном смысле — юркого, вертлявого, проворного человека. Прозвище Ящан могли дать за внешнюю схожесть (например, за худощавость и подвижность) или за характер — человек, который «выскальзывал» из любой ситуации.

Суффикс «-ин» указывает на принадлежность. Модель типична для северных и центральных регионов России: Ящанин — «чей?» — сын или потомок Ящана. То есть перед нами патроним, образованный от прозвища, а не от крестильного имени. В этом отличие от большинства фамилий на «-ин», которые идут от имён (Иван — Иванов, но Иван — Иванин встречается реже). Здесь же цепочка прямая: прозвище → фамилия.

Есть и вторая, менее вероятная версия. В польском и белорусском языках существует слово «jaszcz» (ящер), а фамилии с суффиксом «-анин» характерны для западнославянского ареала и указывают на происхождение из определённого места (ср. дворянин, горожанин). Теоретически Ящанин могло означать «выходец из Ящево» или «житель местности, где водятся ящерицы». Но эта гипотеза слабая: нет реальных топонимов с такой основой, которые дали бы устойчивую модель. Поэтому первая версия — от прозвища — правдоподобнее.

Фамилия встречается крайне редко. Основной ареал, по данным современных телефонных справочников, — западная часть России (Смоленская, Брянская области) и восток Беларуси. Это как раз зона контакта севернорусской модели на «-ин» и западнорусских диалектов, где слово «ящан» было в ходу. Сословного барьера фамилия не имела: её могли носить и крестьяне, и мещане. В дворянские родословные книги Ящанины не попали.

Если сравнивать с однокоренными фамилиями — Ящев, Ящеров, Ящук, — то Ящанин стоит особняком. У него нет уменьшительного суффикса (как у Ящука) или патронимического «-ов» (как у Ящерова). Это архаичная, прямая форма, сохранившая исходное прозвище почти без изменений. Такую фамилию не переделывали под книжные стандарты — она осталась народной, диалектной, «живой».