Фамилия Желобнюк — яркий пример того, как украинская словообразовательная модель может превратить обыденный предмет в родовое имя. Её основа — «желоб», а суффикс -юк указывает на западноукраинское происхождение, особенно характерное для Волыни, Подолья и Галичины. В украинской ономастике суффикс -юк часто выполнял ту же роль, что и русский -ов: он означал «сын» или «потомок» человека, названного по прозвищу. Таким образом, Желобнюк — это буквально «сын Желобня», то есть человека, которого прозвали за связь с желобом.

Что скрывается за этим прозвищем? Слово «желоб» в восточнославянских говорах имело два основных значения. Первое — бытовое: деревянное или металлическое приспособление для стока воды, кормушка для скота или деталь кровли. Второе — профессиональное: в плотницком и столярном деле желобом называли продольное углубление в бревне или доске, а также инструмент для его вырезания. Поэтому предок-носитель прозвища мог быть либо кровельщиком, делавшим водостоки, либо плотником, работавшим с пазами. Менее вероятна, но возможна связь с диалектным «желоб» в значении «овраг» или «ложбина» — тогда прозвище могло относиться к человеку, жившему у такого оврага.

В отличие от фамилий на -ов/-ев, которые в XVIII–XIX веках массово получали крестьяне центральной России, фамилии на -юк закрепились в среде украинского казачества и крестьянства Правобережья. Желобнюк — фамилия недворянская, сформировавшаяся в среде ремесленников и сельских тружеников. Интересно, что в русском языке существует родственная фамилия Желобов, но украинский суффикс -юк придаёт ей иное звучание и чётко очерчивает регион происхождения. Встречаются также варианты Жолобнюк (через «о») — это результат аканья или диалектного произношения, не меняющий сути фамилии.

В современных базах данных фамилия Желобнюк фиксируется преимущественно в западных областях Украины — Ровенской, Волынской, Хмельницкой, а также среди потомков переселенцев в Сибири и на Дальнем Востоке. Какого-либо одного «известного» носителя, о котором бы знала вся страна, нет — фамилия остаётся локальной, что только подтверждает её укоренённость в конкретной ремесленной традиции.