Фамилия Желябидко — наглядный пример того, как белорусская модель образования фамилий работает с редкой основой. Её ядро — прозвище Желяба, а суффикс -ко, характерный для восточнославянских, особенно белорусских и украинских фамилий, указывает на принадлежность: «чей?» — «Желябин сын» или «потомок Желябы».

Само прозвище Желяба напрямую связано с нарицательным «желеб, желяб» — так в белорусском языке называли жёлоб. Это слово встречается во всех славянских языках: украинское «жолоб», древнерусское «жолобъ», болгарское «жляб», сербохорватские «жлиjеб, ждлиjеб, жлеб», словенское žleb, польское żłób. Такая широкая география говорит о древности корня, но именно белорусская огласовка «желяб» закрепилась в основе фамилии.

Кем мог быть первый Желяба? Самое прямое толкование — человек, связанный с устройством желобов, то есть сточных канав или водостоков. В деревенском быту это было практичное занятие: выдолбить жёлоб из бревна или прорыть канаву для отвода воды. Однако у прозвищ часто бывает второе дно. В народной речи «желябой» могли в шутку называть очень высокого и худого человека — по ассоциации с длинным узким желобом. Такая версия не менее правдоподобна: внешние черты давали прозвища не реже, чем ремесло.

Суффикс -идк- в фамилии Желябидко — довольно редкий вариант. В белорусской ономастике чаще встречается просто -к(о): Желябко. Форма на -идк- могла возникнуть как патроним от уменьшительного имени Желябид, то есть «маленький Желяба», или как результат диалектных фонетических процессов. В любом случае, перед нами не случайное искажение, а устойчивая фамилия, за которой стоит конкретная ветвь рода.

Таким образом, фамилия Желябидко говорит о своём носителе сразу в двух плоскостях: либо предок был мастером по дереву и воде, либо обладал запоминающейся внешностью. Точнее сказать трудно — письменных источников по этой фамилии сохранилось немного, но само её строение надёжно привязывает к белорусской языковой почве.