Фамилия Жирноклетов — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, можно разобрать почти буквально, но с оговоркой: это не про биологию. Вопреки ожиданиям, предок носителя этой фамилии не имел отношения ни к жировым клеткам, ни к медицине. Скорее всего, перед нами прозвище, построенное по модели «жирный + клеть» или «жирная клеть». Клеть в старорусском языке — это амбар, кладовая, сруб для хранения зерна и припасов. «Жирная клеть» — образное выражение для богатого, полного запасов хозяйства. Так могли прозвать зажиточного крестьянина, у которого амбары ломятся от добра, или, наоборот, с иронией — человека, который слишком дорожит своим имуществом.

Словообразовательная модель типична для русских фамилий: основа «Жирноклет-» плюс суффикс -ов, указывающий на принадлежность («чей?» — сын Жирноклета). Суффикс -ов самый распространённый в центральной России, что косвенно подтверждает: фамилия могла возникнуть в крестьянской среде, где прозвища давали по хозяйственным чертам. В отличие от фамилий на -ский, которые часто указывают на дворянское или географическое происхождение, Жирноклетов — фамилия «бытовая», из народной ономастики.

Встречается она редко, и это не случайно: прозвище «Жирноклет» — составное, с двумя корнями. Такие двусоставные прозвища (ср. Жирнокосов, Жирномордов) характерны для XVI–XVII веков, когда в документах фиксировали яркие, часто шутливые характеристики человека. Со временем прозвище закрепилось за родом, и фамилия стала наследственной. Поскольку фамилия не попала в массовые переписи знати, её носители, скорее всего, были государственными или помещичьими крестьянами, возможно, однодворцами — в южных регионах России.

Любопытная деталь: в фамилии сохранилась архаичная форма слова «клеть» (с мягким знаком на конце), которая в современном языке почти вытеснена словом «клетка». Это делает Жирноклетов лингвистическим «ископаемым» — живым свидетельством того, как в XVI веке выглядело хозяйственное прозвище. Искать «известных» носителей бессмысленно: фамилия не гербовая, не дворянская, её история — в быту, а не в архивах дворянских собраний.