Фамилия Злобинов образована по редкой, но выразительной модели. В её основе лежит не личное имя, а прозвище Злоба — так в древнерусском языке называли злого, сердитого, неуживчивого человека. Однако не спешите с выводами: в народной среде такие прозвища часто давали не за реальный характер, а «от обратного» — чтобы отвести злые силы от ребёнка, или же как шутливое прозвище сварливому, но безобидному человеку. Слово «злоба» в те времена означало скорее «досада, огорчение», а не сегодняшнюю всеобъемлющую ненависть.

С точки зрения словообразования фамилия Злобинов стоит в ряду патронимических (по отцу) фамилий на -ов, но с дополнительным суффиксом -ин. Базовый вариант — Злобин — широко распространён и встречается повсеместно. Форма Злобинов — более редкая, она указывает на то, что предка звали не просто Злоба, а, возможно, Злобин — то есть сын Злобы. В таком случае Злобинов — это «внук Злобы»: фамилия, образованная от отчества второго порядка. Подобные конструкции (Иванов → Иванинов, Петров → Петринов) встречаются, но нечасто, и их сохранение говорит о том, что фамилия закрепилась в конкретной местности, где была принята именно такая модель.

Географически фамилия Злобинов тяготеет к центральным и северным регионам России. В переписных книгах XVII–XVIII веков носители фамилии встречаются в Вологодской и Костромской губерниях — в краях, где прозвища с негативной окраской (Злоба, Горе, Беда) были особенно распространены. Среди крестьян и посадских людей эти прозвища не несли клейма, а скорее служили бытовой меткой, отличавшей одного Ивана от другого.

Встречается и альтернативная версия: связь с диалектным глаголом «злобить» — досаждать, сердить. В этом случае Злобинов мог означать «сын того, кто всех злобит», то есть опять же — прозвище, данное за характер или поведение. Но первая версия, с отчеством от Злобы, выглядит надёжнее, поскольку она вписывается в типичную схему образования русских фамилий от мирских имён-прозвищ.

Таким образом, Злобиновы — это потомки человека по прозвищу Злоба или Злобин. Фамилия не дворянская, не книжная, а народная, живая, и её редкость делает её особенно интересной для тех, кто хочет проследить именно свою ветвь рода.