Фамилия Абдалин — одна из тех, где за привычным русским суффиксом -ин скрывается восточная основа, пришедшая из тюркской или арабской среды. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Абдалин — это «сын Абдала» или «человек из рода Абдала». Такой способ образования типичен для фамилий, которые возникли в среде крещёных татар, башкир или других народов, переходивших в православие и менявших родовые имена на русские фамилии.

Корень здесь — прозвище Абдал. У него несколько возможных значений, и какое из них легло в основу фамилии, зависит от того, в какой среде и когда она появилась. В словаре Владимира Даля «абдал» означает «обманщик, плут». Если предок получил такое прозвище за нечестность, фамилия несёт отрицательную характеристику — но в ономастике это обычное дело, прозвища часто закреплялись за потомками безотносительно их реальных качеств.

Другая версия ведёт к арабскому слову abdal (بدل), которое переводится как «нищий» или «бедняк». В таком случае прозвище указывало на социальное положение основателя рода. Третье значение — «персидский монах», от кавказского нарицательного «абдал». Это редкий, но возможный вариант, если предки жили в регионах, где пересекались тюркские и иранские языки, например, на Кавказе или в Закавказье.

Фамилия Абдалин встречается нечасто, но имеет чёткую географическую привязку. По данным переписей и архивов, основная масса носителей сосредоточена в Оренбургской области, Башкортостане и Татарстане — то есть в регионах, где веками жили тюркские народы, принимавшие христианство. Это косвенно подтверждает, что фамилия возникла именно в среде крещёных татар или башкир, а не пришла из арабского мира напрямую.

Спор между значениями «плут» и «нищий» не имеет однозначного решения. Более правдоподобной выглядит версия с арабским «бедняк»: в тюркских языках слово «абдал» часто использовалось для обозначения странствующего дервиша или нищего монаха, что ближе к социальному статусу, чем к личной характеристике. Однако словарь Даля фиксирует именно русское просторечное употребление слова, что говорит о том, что прозвище могло бытовать и в крестьянской среде Поволжья.