Фамилия Алексутин — яркий пример того, как простое имя может обрасти неожиданными суффиксами, меняющими его социальный оттенок. В основе лежит крестильное имя Алексей (от древнегреческого «алексиос» — «защитник»). Но если бы фамилия образовалась стандартно, мы бы получили Алексеев или Алексин. Здесь же сработала цепочка уменьшительных форм: Алексей превращался в Алексуту, а уже от этого прозвища (или внутрисемейного имени) возник Алексутин.

Суффикс -ин указывает на принадлежность: «чей сын?» — Алексутин, то есть сын Алексуты. Такая модель типична для северных и центральных русских говоров, где -ута, -юта были распространёнными ласкательными окончаниями (сравните: Ванюта, Петрута). В отличие от фамилий на -ов, которые чаще встречались у служилого сословия, -ин чаще закреплялся в крестьянской и мещанской среде, особенно в документах XVII–XVIII веков.

Вероятно, первый носитель фамилии был либо сыном человека по прозвищу Алексута, либо сам носил это имя в быту. Прозвище могло закрепиться за младшим членом семьи или за человеком небольшого роста — суффикс -ута часто придавал уменьшительно-пренебрежительный оттенок, хотя со временем он стёрся. Стоит отметить, что фамилия редкая и географически привязана к регионам, где активно шло заселение земель в XVI–XVII веках: встречается в документах по Рязанской, Тамбовской и Нижегородской губерниям, но массового распространения не получила.

Интересно, что в некоторых говорах Алексута могло быть не столько уменьшительным, сколько прозвищем, данным за характер — например, от глагола «алексутить» (в диалектах — «хитрить, льстить»), хотя эта версия менее надёжна, так как основа всё же восходит к имени. В любом случае, фамилия Алексутин хранит в себе след той эпохи, когда личное имя в быту сокращали до неузнаваемости, а потом записывали в ревизские сказки уже как фамилию.