Фамилия Аммос стоит особняком среди русских родовых имён. Её главная особенность — отсутствие типичных суффиксов -ов, -ин или -ский. Перед нами не «сын Аммоса», а чистая основа, само имя, закреплённое в качестве фамилии. Такая модель встречается редко и указывает либо на позднее книжное происхождение, чаще всего в среде духовенства, либо на нерусские корни носителя.

В основе лежит каноническое мужское имя Аммос. В православных святцах так звали одного из двенадцати малых пророков, но в народной русской традиции имя не прижилось. В крестьянской среде оно почти не встречалось, поэтому фамилия Аммос — это не естественное прозвище, а скорее искусственная фиксация. Семинаристам нередко меняли фамилии на церковные, давая имена святых: выпускник по имени Аммос мог получить такую фамилию прямо в училище. Либо она закрепилась за выходцем из греческого или южнославянского духовенства, где имя было более употребительным.

Само имя восходит к древнееврейскому «амос», что значит «нагруженный», «несущий ношу». В библейском контексте его трактуют и как «сильный», «крепкий» — пророк Амос обличал богатых и предсказывал бедствия, то есть «нёс тяжёлое бремя пророчества». Для носителя фамилии этот смысл, конечно, вторичен, но он даёт представление о том, какой образ стоял за редким именем.

С точки зрения словообразования фамилия не склоняется по правилам русских фамилий (сравните: «у Аммоса», но сама форма — чистая основа). Это сразу выдаёт её нерусское или позднее книжное происхождение. Встречается она у армян, греков Приазовья, а также в среде староверов, которые иногда использовали редкие дораскольные имена. Географически фамилия тяготеет к югу России и Сибири — регионам, куда ссылали старообрядцев и где оседали греческие переселенцы.

В русском контексте фамилия Аммос может быть искажённой формой от фамилии Амосов или Амос (через утрату суффикса при переписи), но это скорее исключение. Если ваш предок носил такую фамилию, стоит искать его в метрических книгах церковных приходов или в списках греческих колонистов XIX века — там вероятность найти корни выше, чем среди крепостных крестьян центральной России.