Фамилия Аммос — редкий пример фамилии, образованной напрямую от личного имени без типичных русских суффиксов -ов, -ин или -ский. Такая модель встречается в основном у фамилий позднего происхождения, часто среди духовенства, а также у обрусевших представителей других народов. В основе лежит каноническое мужское имя Аммос. В православных святцах это имя носил один из двенадцати малых пророков, но в русской традиции оно не прижилось и почти не встречалось в крестьянской среде. Поэтому фамилия Аммос — это не «сын Аммоса» (как было бы с суффиксом), а просто фиксация самого имени в качестве родового прозвища.

Само имя Аммос восходит к древнееврейскому «амос», что значит «нагруженный», «несущий ношу». В библейском контексте это имя трактуют и как «сильный», «крепкий» — пророк Амос обличал богатых и предсказывал бедствия, то есть «нёс тяжёлое бремя пророчества». Однако для носителя фамилии важнее не библейский смысл, а то, как имя попало в род. Поскольку имя было редким, фамилия Аммос почти наверняка не крестьянская, а искусственная: её могли дать в семинарии выпускнику по имени Аммос (семинаристам часто меняли фамилии на церковные, давая имена святых) или же она закрепилась за выходцем из греческого или южнославянского духовенства.

Встречается фамилия и у народов, где имя Аммос (или Амос) было более употребительным, — например, у армян, греков Приазовья, а также в среде староверов, которые иногда использовали редкие дораскольные имена. В русском контексте фамилия Аммос может быть искажённой формой от фамилии Амосов или Амос (через утрату суффикса при переписи), но это скорее исключение. Географически фамилия тяготеет к югу России и Сибири — регионам, куда ссылали старообрядцев и где оседали греческие переселенцы.

С точки зрения словообразования, фамилия Аммос стоит особняком: она не склоняется по правилам русских фамилий (сравните: «у Аммоса», но сама форма — чистая основа). Это сразу указывает на её нерусское или позднее книжное происхождение. Если ваш предок носил такую фамилию, стоит искать его в метрических книгах церковных приходов или в списках греческих колонистов XIX века — там вероятность найти корни выше, чем среди крепостных крестьян центральной России.