Фамилия Артынова — женская форма, а мужская, Артынов, образована по одной из самых распространённых в русской ономастике моделей: от прозвища или имени через суффикс -ов. Основа здесь — «Артын». Но что стоит за этим словом? Сразу заметим: в святцах имени Артын нет, поэтому напрямую к крестильному календарю фамилию не привязать. Придётся искать корни в прозвищах, тюркских заимствованиях или диалектной лексике.

Первая и самая правдоподобная версия выводит фамилию из тюркских языков. Слово «артын» (или «артык») в ряде тюркских наречий означает «лишний», «излишек», «избыток». Прозвище Артын могли дать человеку, который был, например, третьим или четвёртым сыном в семье — «лишним» ртом, или же тому, кто отличался излишней полнотой, а может, и обладал каким-то избыточным качеством — силой, богатством. В ономастике такой переход от тюркского корня к русской фамилии — обычное дело для южных и восточных регионов, где веками жили рядом славяне и тюрки.

Вторая версия, менее распространённая, связывает фамилию с диалектным глаголом «артачиться» — упрямиться, противиться. Человека с тяжёлым, строптивым характером могли прозвать Артын — отсюда и Артыновы. Однако в этом случае логичнее было бы ожидать фамилию Артачинов или Артыжный, поэтому данная гипотеза выглядит слабее: слово «артын» в значении «упрямец» фиксируется словарями редко и локально.

Географически фамилия Артыновы встречается не повсеместно, а тяготеет к Поволжью и Приуралью — территориям, где исторически шёл активный контакт русского населения с татарами, башкирами и другими тюркскими народами. Встречаются Артыновы и среди донских казаков, что тоже объяснимо соседством с кочевыми культурами. Сословно это могли быть и крестьяне, и мещане, и казаки — никакой однозначной привязки к дворянству или духовенству у фамилии нет.

Интересная деталь: у фамилии есть редкий вариант написания через «о» — Ортынов. В старых документах, где гласные в безударной позиции писались на слух, такая замена не редкость. Это ещё раз подтверждает, что корень слова не был для носителей прозрачным и воспринимался как условное прозвище, а не как осмысленное русское слово.