Фамилия Бакрушев — редкий случай, когда основа не очевидна даже для носителя языка. В ней нет привычного корня, связанного с ремеслом или именем, и это как раз то, с чего стоит начать разбор.

Словообразовательная модель проста: суффикс -ев указывает на принадлежность («чей?» — Бакрушев), то есть «сын Бакруша» или «человек из семьи Бакрушей». Вся загадка — в прозвище Бакруш.

Здесь возможны две версии, и обе имеют право на жизнь, но одна выглядит убедительнее.

Первая, наиболее вероятная, отсылает к диалектному глаголу «бакрушить» — в некоторых северных и сибирских говорах так называли болтовню, пустую речь, а также суету или бестолковую работу. Человек, получивший прозвище Бакруш, мог быть говорливым, непоседливым или делать всё кое-как. В ономастике такие «характерологические» прозвища по поведению — один из самых частых источников фамилий. Подтверждение этой версии — существование однокоренных фамилий Бакрушин, Бакрушов, которые встречаются в архангельских и вологодских документах XVII–XVIII веков, что указывает на севернорусский ареал.

Вторая, более экзотическая версия, связывает основу с тюркским «бакыр» (медь) или «бакырчы» (медник). Тогда Бакруш — это искажённое «бакырчи» или «бакруш» (медных дел мастер). Однако эта гипотеза слабее: переход «бакыр» → «бакруш» требует дополнительных фонетических натяжек, а фамилия не имеет массового распространения в регионах (Поволжье, Урал), где традиционно жили тюркские народы и медники. Кроме того, в русских говорах слово «бакруш» в значении «медник» не фиксируется, тогда как глагол «бакрушить» вполне реален.

Таким образом, Бакрушев — скорее всего потомок человека по прозвищу Бакруш, болтуна или суетливого работника. Фамилия редкая, сосредоточена в основном в центральных и северных областях России. Встречаются варианты написания через «а» (Бакрушев) и, крайне редко, через «о» (Бокрушев), что связано с аканьем — произношением безударного «о» как «а» на письме.