Фамилия Барбышев — один из тех случаев, когда основа настолько редка, что сразу вызывает вопросы. В отличие от большинства русских фамилий, которые образованы от крестильных имён (Иванов, Петров) или от распространённых прозвищ по профессии, здесь мы имеем дело со словом, которое почти не встречается в современном языке. Самая вероятная версия связывает фамилию с диалектным словом «барбыш». В южнорусских и украинских говорах так называли болтуна, пустомелю или человека, который говорит невнятно, бормочет. Корень здесь звукоподражательный, родственный глаголам «барбарить», «барбонить» — то есть бормотать, говорить быстро и неразборчиво. Соответственно, Барбыш — это прозвище, которое дали говорливому или невнятно говорящему человеку. Суффикс -ев указывает на принадлежность: сын Барбыша, то есть потомок того самого болтуна.

Вторая версия, менее популярная, но имеющая право на существование, — связь с тюркскими языками. В некоторых тюркских наречиях «барбы» означает «есть, имеется» или «достаточно». Однако для образования фамилии такая основа маловероятна: обычно тюркские прозвища в русских фамилиях связаны с конкретными качествами или предметами (например, Башлыков — от «башлык»), а не с абстрактными глаголами. Поэтому диалектная версия выглядит убедительнее.

Словообразовательная модель проста: основа Барбыш- + суффикс -ев. Это типичный патроним (отчество в роли фамилии), характерный для основной массы русских фамилий. Ударение, скорее всего, падает на первый слог: Ба́рбышев, хотя в разговорной речи можно встретить и вариант на второй слог. Географически фамилия тяготеет к южным областям России — Курской, Белгородской, Воронежской, а также к Украине, где диалектное слово «барбыш» было в ходу.

Фамилия редкая, в списках массовых русских фамилий не фигурирует. Это значит, что предки носителей были выходцами из конкретной местности, где прозвище Барбыш было в обиходе. Сословная принадлежность могла быть любой: прозвища давали и крестьянам, и мещанам, и казакам. Никаких известных исторических личностей с этой фамилией не зафиксировано, но в этом и заключается её ценность: она сохранила в себе редкий диалектный элемент, который почти исчез из живого языка.