Фамилия Барминова — одна из тех, где за знакомым окончанием скрывается неочевидная основа. Вопреки интуиции, корень здесь не «барм», а «Барма» — древнерусское прозвище, от которого через суффикс -ин- и образована фамилия. Суффикс -ин в русских фамилиях традиционно указывал на принадлежность: «чей?» — «Бармин», то есть сын или потомок Бармы. Женская форма Барминова — естественное грамматическое производное от мужской Бармин.

Само прозвище Барма восходит к слову «бармы» — так на Руси называли драгоценное оплечье, часть парадного облачения князей и высшего духовенства. Бармы расшивали священными изображениями, они были символом власти и богатства. Поэтому прозвище Барма могло закрепиться за человеком состоятельным и влиятельным — либо за тем, кто такие бармы изготавливал (мастер-золотошвей) или носил (воин в кольчатом доспехе, который тоже могли назвать бармой). Есть и более бытовая версия: в некоторых говорах «барма» означала бормотание, невнятную речь — тогда прозвище давали неразборчиво говорящему человеку.

Документальные свидетельства это подтверждают. В труде С.Б. Веселовского «Ономастикон» зафиксированы ранние носители: Барма, крестьянин 1545 года из Новгорода; Невер Бармин, митрополичий боярин 1378 года; Конон Бармин, крестьянин 1502 года из Костромы. Обратите внимание: форма Бармин встречается уже в XIV–XV веках, то есть фамилия (или отчество) сложилась задолго до окончательного закрепления фамильной системы в России. Разброс по сословиям — от боярина до крестьянина — показывает, что прозвище не было жёстко привязано к одному социальному слою.

Сегодня фамилия Барминов (и женская Барминова) встречается нечасто, но стабильно — преимущественно в центральных и северо-западных областях России, что согласуется с древними новгородскими и костромскими корнями. Это типичный пример «патронимической» фамилии, образованной от личного прозвища, которая сохранила память о статусе или занятии предка — будь то носитель княжеских барм или просто человек с невнятной речью.