Фамилия Бекетнов — один из тех случаев, когда внешне прозрачная основа таит в себе сразу несколько возможных объяснений, и выбрать между ними не всегда просто. На первый взгляд, корень «бекет» отсылает к тюркскому слову «бекет» (крепость, укреплённое место, а также сторожевая вышка или пикет). Однако в русских фамилиях эта основа могла появиться не напрямую от географического термина, а через прозвище или даже личное имя.

Самая вероятная версия — происхождение от прозвища Бекет, которое давали человеку, жившему на отшибе, на краю поселения, или же тому, кто нёс сторожевую службу на вышке. В южнорусских и казачьих говорах «бекетом» называли также одинокий дом на отдалении. Носитель такого прозвища мог быть либо отчаянным смельчаком, поселившимся в опасной близости от степи, либо, наоборот, нелюдимым отшельником. Суффикс -ов указывает на типичную модель русской фамилии: «чей?» — сын Бекета, потомок Бекета.

Менее распространённая, но лингвистически допустимая версия связывает фамилию с тюркским именем Бекет, которое образовано от «бек» (господин, князь) с уменьшительным суффиксам -ет. В этом случае Бекет — это «маленький бек» или «сын бека», и фамилия Бекетнов могла возникнуть у потомков татарского мурзы или служилого человека, перешедшего на русскую службу. Словарь татарских фамилий фиксирует имя Бекет как исторически реальное.

Обратите внимание на редкость конечного сочетания «-тнов». Обычно фамилии от имен на -ет образуются с суффиксом -ов (Бекетов), и форма Бекетнов — более архаичная. Она могла закрепиться в тех регионах, где в говорах сохранялась полная форма притяжательного прилагательного: не «Бекетов сын», а «Бекетный сын» (от прилагательного «бекетный» — относящийся к бекету). Это делает фамилию диалектной, скорее всего, южнорусской или поволжской. Географически Бекетновы встречаются в основном в Саратовской, Волгоградской и Ростовской областях, что подтверждает связь с казачьей и пограничной историей этих мест.

Таким образом, предок современных Бекетновых мог быть либо сторожем на бекете, либо выходцем из тюркской служилой среды, получившим прозвище по имени. Обе версии ведут в XVI–XVII века, в эпоху освоения южных рубежей России. Выбор между ними зависит от конкретной семейной истории, но тюркский след здесь, скорее всего, вторичен: фамилия обрусела и адаптировалась на русской почве, и её носители давно не помнят о возможном тюркском предке.