Фамилия Берлюта — редкий пример, где за основой, скорее всего, стоит не личное имя, а конкретное орудие труда. Если разбирать её по частям, то корень «берл-» и суффикс «-юта» (характерный для украинских и южнорусских прозвищ, вроде Малюта или Гута) указывают на прозвание человека по его занятию.

Наиболее правдоподобная версия отсылает к украинскому слову «берло» — так называли специальную подставку или насест, на которую сажали ловчую хищную птицу (сокола, ястреба) перед охотой. Соответственно, Берлютой могли прозвать человека, который занимался обучением и содержанием таких птиц — сокольника или охотника. Это профессиональное прозвище, а не случайная черта характера, что делает версию весомой: в среде, где охота с птицей была делом престижным и распространённым, подобное именование закреплялось за мастером.

Существует и вторая, менее очевидная, но исторически интересная гипотеза. Она связывает фамилию не с ремеслом, а с географией: с древним топонимом Берладь. В XI–XIII веках так называли город и область в низовьях Дуная (сегодня это румынский город Бырлад). Если предок носителя фамилии был выходцем из тех мест, его могли прозвать Берлютой — «человеком из Берлади». В пользу этой версии говорит то, что прозвища по названию местности часто образовывались именно с суффиксом «-юта», указывающим на принадлежность к чему-либо.

Какая из двух версий вернее — сказать сложно. Обе имеют право на жизнь, но первая (профессиональная) объясняет прозвище через конкретное, зримое действие и предмет, что для народной ономастики типичнее, чем книжная топонимическая отсылка. В любом случае, фамилия Берлюта — не случайный набор звуков, а меткая характеристика предка: либо по его делу, либо по месту, откуда он пришёл.