Фамилия Безбородов — одна из тех, где значение лежит на поверхности, но за простотой скрывается несколько интересных деталей. В её основе лежит прозвище Безбородый. В прямом смысле так называли молодого человека, у которого ещё не начала расти борода, или мужчину, который по каким-то причинам не носил растительности на лице.

Прозвища по отсутствию какого-либо признака — распространённая модель в русской антропонимии. Безбородый, как и Безрукий, Безногий, Беззубый, — это не обязательно физический недостаток. Скорее, яркая отличительная черта, которая бросалась в глаза окружающим. В среде, где почти все мужчины носили бороду, её отсутствие сразу становилось приметой.

Фамилию образовали по стандартной патронимической схеме: к основе Безбород- добавили суффикс -ов, означающий «чей?», «сын кого?». Безбородов — буквально «сын Безбородого». Такая модель в XV–XVII веках стала господствующей для большинства русских фамилий, вытеснив более архаичные формы на -ин.

У фамилии есть документально зафиксированная глубина. В источниках, на которые ссылается историк Степан Веселовский, упоминается Безбородов Василий Богданов, дьяк, погибший в 1571 году во время страшного московского пожара при нашествии крымского хана Девлет-Гирея. Тогда выгорел почти весь город, и гибель дьяка — не бытовая подробность, а след крупной исторической трагедии. Там же встречается и князь Мирон Михайлович Шаховской по прозвищу Безбородый (1577 год). Это говорит о том, что прозвище бытовало в самых разных слоях — и среди служилых дьяков, и среди знати.

Интересно, что фамилия Безбородов не имеет варианта с суффиксом -ин (Безбородин), хотя основа оканчивается на -ой. Это типично для прозвищ, которые осмыслялись как прилагательные в полной форме, а не как существительные на -а/-я. Если бы прозвище звучало как Безборода, мы бы получили фамилию Безбородин. Но история распорядилась иначе.

О точном месте возникновения фамилии говорить сложно: процесс становления фамилий шёл несколько столетий, и Безбородовы могли появиться независимо в разных регионах. Однако, учитывая ранние упоминания в центральных землях Московского государства, можно предположить, что корни фамилии — именно оттуда, из среды московского служилого люда XVI века.