Фамилия Бидзинов приковывает внимание уже своей формой: основа «Бидзин» — нетипична для восточнославянского именника. Чтобы понять её происхождение, нужно отойти от привычной модели «прозвище + -ов» и взглянуть на Кавказ. Это стопроцентно фамилия осетинского или, с меньшей вероятностью, ингушского корня, причём её «русский» суффикс -ов указывает на то, что носители давно вошли в российское культурное и административное поле.

В осетинском языке есть слово «бидзин» (бидзæн) — «полынь». Прозвище Бидзин могли дать человеку либо по цвету волос (горький, седоватый оттенок), либо по характеру — горькому, неуживчивому, «полынному». Вторая версия — тюркская основа от слова «биджа» или «бич» (как у ногайцев и кумыков), что означало «князь, господин»: здесь фамилия могла быть социальным маркером, но для осетинского ареала версия с полынью выглядит убедительнее.

По модели образования фамилия Бидзинов — типичный пример русификации кавказских родовых имён в XIX веке. Осетинская фамилия Бидзиатæ (или Бидзинтæ) при записи в метрические книги получала русский патронимический суффикс -ов, превращаясь в Бидзинов. В сёлах Северной Осетии (особенно в Дигорском ущелье) эта фамилия встречается и сегодня, хотя её носители рассеяны и по другим регионам России.

С точки зрения словообразования, суффикс -ин здесь не работает: «Бидзин» не женское имя и не основа на -а/-я, поэтому форма закономерно пошла через -ов. Встречаются варианты написания Бидзинов и Бидзенов (через «е»), что связано с диалектным произношением — в дигорском диалекте осетинского языка гласная могла звучать как «е» (Бидзен).

Если говорить о социальном контексте: предки Бидзиновых, скорее всего, были свободными общинниками-фарсаглагами или узденями (сословие воинов-землевладельцев), а не крепостными крестьянами. В осетинском обществе фамилии с такой основой не относились к высшей княжеской знати, но и не были на нижней ступени — типичный средний слой горского общества, державший скот и пашни.