Фамилия Болезнин образована по одной из самых распространённых в русской ономастике моделей: от прозвища или имени через суффикс притяжательности -ин. В отличие от фамилий на -ов (которые обычно шли от названий профессий или отчеств на -ов), -ин чаще прикреплялся к основам, оканчивающимся на -а или -я, и к словам, обозначавшим людей по характерному признаку. Здесь основа — «Болезня» или, что вероятнее, «Болезнь». Но что это могло значить?

Самый прямой путь — прозвище Болезнь, которое давали человеку хилому, часто болеющему или, напротив, мрачному, «нездоровому» на вид. В крестьянской среде такие прозвища были обычны: они не несли оскорбления, а служили бытовой меткой. Однако есть и другая версия, менее очевидная. В северных и сибирских говорах «болезнь» могли назвать недуг, но также и «болезный» означало «жалкий, несчастный, достойный сочувствия». Прозвище Болезный могло закрепиться за сиротой, бедняком или человеком, пережившим большое горе. Фамилия Болезнин — это буквально «чей-то сын»: сын Болезни (или Болезного).

Словообразовательный суффикс -ин указывает на то, что фамилия сформировалась в среде, где преобладал именно этот тип отчества — чаще на севере и северо-востоке Руси. В южных и западных регионах предпочли бы форму Болезнев. Географически фамилия встречается редко, рассеяна по центральной России и Поволжью, но нигде не образует крупных гнёзд. Это типичная «одиночная» фамилия, возникшая не от календарного имени, а от прозвища, и потому её носители — потомки одного конкретного человека, которого в XVI–XVII веках окрестили Болезнью.

В ономастических справочниках фамилия не описана подробно, но её механизм прозрачен: это не медицинский термин, а живое прозвище, которое могло отражать и внешность, и характер, и судьбу предка. В отличие от фамилий, образованных от болезней вроде Чахоткин или Лихорадкин, здесь нет прямой отсылки к конкретному заболеванию — скорее к состоянию или восприятию человека окружающими.