Фамилия Болюта — одна из тех, что при первом взгляде кажется понятной, но при ближайшем рассмотрении ставит перед исследователем несколько загадок. Её звучание отсылает к глаголу «болеть» или существительному «боль», но было бы ошибкой сразу записывать предка в хроники болезней. Чаще всего такие фамилии возникали как прозвища, и у слова «болюта» могло быть совсем другое, бытовое значение.

В русских говорах, особенно северных и сибирских, «болюта» — не столько болезнь, сколько растение. Так называли белену или другие ядовитые травы, вызывающие головокружение и дурноту. Прозвище Болюта мог получить знахарь, который лечил такими травами, или, напротив, человек, по неосторожности отравившийся ими. В этом случае фамилия указывает на род занятий или характерную особенность, связанную с народной медициной.

Вторая версия отсылает к польскому или украинскому языку. В польском «boluta» (или «bolęt») — это «глупыш», «простофиля» или «рохля». Такое прозвище могло закрепиться за медлительным, задумчивым или нерасторопным человеком. Учитывая, что фамилия встречается в западных регионах бывшей Речи Посполитой — на Волыни, в Подляшье, — эта версия не менее правдоподобна, чем «растительная».

Суффикс «-ута» в фамилии — редкий и выразительный. В славянской антропонимике он часто придавал слову пренебрежительный или уменьшительный оттенок. Сравните: «баламута», «крикута», «шатута». То есть Болюта — это не просто «боль», а скорее «больной» или «тот, кто всё время ноет». Но опять же, это могло быть не медицинским диагнозом, а ироничным прозвищем ворчливого или вечно недовольного человека.

Географически фамилия редкая. Найти её можно у белорусов, поляков и украинцев, а также у русских из западных областей. В дореволюционных метрических книгах она нередко писалась через «а» — Балюта, что сближает её с глаголом «балакать» (болтать). В таком случае Болюта — это «болтун», «пустомеля». Эта версия проще и лежит на поверхности, но именно она может оказаться самой точной: прозвище за болтливость давали часто.

Таким образом, фамилия Болюта не имеет единственного и очевидного толкования. Она могла возникнуть из народного названия травы, из польского слова с нелестной характеристикой или из чисто бытовой привычки человека много говорить. Каждая из версий по-своему логична, и выбрать одну можно только зная конкретную семейную историю.