Бордашов — фамилия, в основе которой почти наверняка лежит прозвище, а не крестильное имя. Суффикс «-ов» указывает на типичную русскую патронимическую модель: «чей?» — Бордашов, то есть сын или потомок Бордаша. Вопрос упирается в то, что такое «Бордаш».

Самая прямая версия — связь со словом «бордаш». В южнорусских и украинских говорах так называли бродягу, нищего, бездомного. В словаре Даля зафиксировано: «бордаш — нищий, оборванец, бродяга». Прозвище могли дать человеку неопрятного вида или тому, кто вёл скитальческий образ жизни. В этом случае фамилия — не из самых лестных, но в крестьянской среде такие прозвища давались без злого умысла, скорее как меткая характеристика.

Есть и вторая, менее очевидная версия. В некоторых диалектах «борда» означала «борть», то есть дупло для диких пчёл, или «бортничество» — лесное пчеловодство. Тогда «бордаш» — это бортник, человек, добывающий мёд из дупел деревьев. Версия эта слабее: в русском языке бортника чаще называли «бортник», а не «бордаш», но полностью исключать её нельзя, особенно если фамилия бытует в регионах с развитым бортничеством (Полесье, северные области).

Интересно, что фамилия Бордашов почти не встречается в центральных и северных губерниях России. Основной ареал — юг России (Воронежская, Ростовская области) и восток Украины. Это косвенно подтверждает первую версию: слово «бордаш» в значении «бродяга» — характерно именно для южнорусских говоров.

В написании фамилии обращает на себя внимание буква «а» в корне. Если бы фамилия происходила от имени Борда (редкая форма от Борис), мы бы видели «Бордов» или «Бордин». «Бордаш» же — суффиксальное образование с типичным прозвищным суффиксом «-аш» (сравните: ломаш, богатыш, торгаш). Этот суффикс придаёт слову оттенок фамильярности или пренебрежения, что тоже работает в пользу «бродяжьей» версии.

Таким образом, Бордашов — фамилия, чей носитель, скорее всего, получил её от предка с не самой благозвучной, но живой и выразительной кличкой. Точных дат и имён основателя мы не знаем, но прозвище Бордаш могло возникнуть в любой момент, начиная с XV–XVI веков, когда на Руси активно формировались уличные фамилии.