Фамилия Борлаковы — это не ошибка письма, а закономерный фонетический вариант фамилии Бурлаковы. В русских говорах, особенно на юге и в среднерусских областях, безударное «у» часто переходило в «о»: так же как из «мужик» могло получиться «можик», из «сурок» — «сорок». Поэтому Борлаков и Бурлаков — одна и та же фамилия, разошедшаяся в произношении и закреплённая в документах.

В основе прозвища Бурлак лежит слово «бурлак», но не в привычном нам значении «речной рабочий». У южных славян, а также в некоторых западнорусских землях, бурлаком называли холостого, одинокого или бездомного человека, бобыля. Это прозвище давали человеку без семьи и оседлости, страннику или батраку, который не держался за хозяйство. Позже, с развитием судоходства на Волге, слово «бурлак» прочно связалось с тягой барж, но фамилии, образованные от этого корня, могли возникнуть раньше и в других регионах.

Словообразовательная модель проста: к основе «Бурлак-» (или «Борлак-») добавили типичный русский фамильный суффикс -ов, указывающий на принадлежность: «сын Бурлака». Форма Борлаков — результат местного «аканья» или «оканья» с редукцией гласного, когда ухо писаря фиксировало звук как «о».

Точное место и время возникновения фамилии Борлаковы проследить сложно: процесс становления фамилий был длительным, а варианты написания множились из-за разницы в диалектах. Однако ясно, что это не случайная описка, а живое свидетельство того, как звучала речь предков. Встретить Борлаковых можно там, где бытовали южнорусские говоры — в Курской, Воронежской, Ростовской областях, а также среди казачества, где пришлые люди нередко получали прозвище «бурлак» за бездомность.

Таким образом, фамилия Борлаковы — памятник не только письменности, но и живой диалектной стихии. Она говорит о предке, который, скорее всего, не был волжским грузчиком, а был одиноким вольным человеком, чьё прозвище закрепилось за потомками в форме, продиктованной местным говором.