Фамилия Борудкин — хороший пример того, как за привычным русским уху суффиксом может скрываться неочевидная основа. На слух она кажется «простой» и крестьянской, но её корень уводит нас в мир старых промыслов и местных говоров.

Словообразовательная модель здесь — суффикс -ин, который в русских фамилиях указывает на принадлежность: «чей?» — Борудкин, то есть сын или потомок Борудки. А вот с самим прозвищем Борудка начинается самое интересное. В русских говорах слово «боруда» или «боруда» — это диалектный вариант слова «борода». Чередование «о»/«а» в корне для живой речи обычное дело: окающие говоры дают «боруда», акающие — «баруда». Таким образом, Борудка — это «Бородка», человек с заметной, возможно, окладистой бородой. Фамилия образована не от полной формы, а от уменьшительно-ласкательного прозвища, что типично для бытовой среды: Борудка — свой, знакомый, а не просто «Борода».

Версия с «бородой» — основная и самая правдоподобная. Альтернативные гипотезы, связывающие фамилию с тюркским «бурут» (верблюжонок) или с названием растения, выглядят натяжкой: для них нет ни широкого распространения, ни прозрачной мотивации в русской среде. Ономастика обычно отдаёт предпочтение более простому и бытовому объяснению, если оно ложится на языковую почву, — а здесь оно ложится идеально.

Географически фамилия тяготеет к северным и центральным областям России, где оканье сохраняло «о» в корне. Встречается она нечасто, что тоже косвенно подтверждает её диалектное происхождение: прозвище не стало общерусским, а закрепилось локально. Предки Борудкиных, скорее всего, были крестьянами или посадскими людьми, где внешность, ремесло или примета (в данном случае — борода) служили главным отличительным признаком человека в общине.