Фамилия Боцул — одна из тех, где за короткой основой скрывается сразу несколько возможных историй, и каждая по-своему правдоподобна. Главная трудность в том, что корень не привязан к одному языку или региону, поэтому объяснять происхождение приходится через разные версии.

Первая версия ведет к польскому глаголу bóść — «бодать, колоть» или «пришпоривать». Если основа польская, то прозвище Боцул могли дать человеку по занятию: наезднику, берейтору, тому, кто работал с лошадьми. Но не обязательно ремесло — тот же глагол мог характеризовать и острый язык. Прозвище «колкого», язвительного человека легко закреплялось за ним в быту.

Вторая версия уводит в украинскую диалектную лексику. В говорах встречается слово «боцун» или «боцюн» — аист. Птица в народной культуре заметная: длинноногая, с ярким клювом, почитаемая как охранитель от змей и нечисти. Прозвище Боцул в таком случае могли дать за внешнее сходство — высокому, долговязому человеку с крупным носом. Связь с аистом подкрепляется и фольклором: существует легенда, что аист — превращенный человек, наказанный за любопытство, отчего у птицы и покраснели нос с ногами.

Разобраться, какая версия ближе к истине, помогает география. Фамилия Боцул распространена прежде всего в западных и юго-западных регионах — на границе украинских, польских и белорусских земель. Именно там пересекались оба ареала: польское влияние в лексике и украинские диалектные названия птиц. Поэтому не исключено, что в разных родах фамилия возникла независимо — от разных основ, но по одной словообразовательной модели.

Суффикс -ул в фамилии Боцул указывает на восточнославянскую или польскую уменьшительную форму. Такие окончания часто прикреплялись к прозвищам, придавая им оттенок фамильярности или ласкательности. По сути, Боцул — это не полное прозвище, а его сокращенный, «домашний» вариант, который затем закрепился как фамилия.

Сословное происхождение фамилии определить сложно. Прозвищная основа не указывает на дворянство или духовенство — скорее, на крестьянскую или казачью среду, где такие именования были особенно живучи. Однако без точных генеалогических записей утверждать что-то определенно нельзя.

Известных носителей фамилии, оставивших заметный след в истории, немного, и широкой публике они почти незнакомы. Это типичная ситуация для фамилий, образованных от прозвищ на стыке языков: их носители чаще всего оставались в рамках местной, локальной истории.