Фамилия Брандина (и её мужская форма Брандин) — относительно редкая, и её происхождение не лежит на поверхности. Вопреки интуитивному желанию искать в основе славянский корень, наиболее убедительная версия ведёт к немецкому слову «Brand» — «огонь» или «пожар». Прозвище Бранда, от которого и образована фамилия, могло указывать на профессию предка: человека, работавшего с огнём, — печника, кузнеца или мастера по обжигу глиняной посуды. Впрочем, не исключён и переносный смысл: так могли прозвать человека страстного, вспыльчивого, с «огненным» нравом.

Словообразовательная модель здесь проста и прозрачна: к основе Бранд- добавился типичный русский суффикс принадлежности -ин, указывающий на «сына Бранды» или «человека из семьи Бранды». Такая модель характерна для фамилий, образованных от прозвищ или имён, оканчивающихся на -а (как Пушкин, Ильин, Фомин).

География фамилии не слишком широка. Брандины встречаются в основном на северо-западе России, в частности в Ленинградской области и Карелии, а также в Сибири, куда носители фамилии могли переселиться в ходе миграционных волн XIX–XX веков. Эта локализация косвенно подтверждает версию о немецком корне: исторические немецкие слободы и поселения существовали как раз в Прибалтике и на северо-западе, откуда фамилия могла распространиться дальше.

Стоит упомянуть и альтернативную, но менее вероятную гипотезу. В некоторых говорах «бранда» могла означать нечто вроде «брань», «ссора» (от глагола «бранить»). Однако эта версия слаба: слово «бранда» в таком значении не фиксируется ни в диалектных словарях, ни в ономастических трудах (например, у Б. Унбегауна или В. Никонова). Немецкое происхождение выглядит куда обоснованнее.

Фамилия не принадлежала к дворянским родам и не отмечена в «Бархатной книге» или других родословных сборниках. Скорее всего, Брандины — выходцы из крестьянской или мещанской среды, получившие фамилию по прозвищу родоначальника в XVIII–XIX веках, когда фамилии массово закреплялись за податными сословиями.