Фамилия Бредунов — хороший пример того, как на слух понятное слово может скрывать неожиданную основу. На первый взгляд кажется, что корень здесь «бред» — то есть нечто бессмысленное или болезненное состояние. Но в русских фамилиях, тем более старых, прямое значение почти всегда обманчиво.

Словообразовательная модель типична: суффикс -ов указывает на принадлежность («чей?»), а основа — прозвище Бредун. Такие прозвища в XVI–XVII веках давали не за глупость, а за манеру речи. В северных и сибирских говорах «бредуном» называли человека, который говорит невнятно, бормочет, «бредит» во сне или наяву. Но есть и другая, более прозаическая версия: в диалектах слово «бред» означало не только бессвязную речь, но и мелкую рыбу, которую ловили бреднем — небольшим неводом. Соответственно, Бредуном могли прозвать рыбака, работающего с этой снастью.

Таким образом, у фамилии два равноправных корня: либо ремесленный (рыбак с бреднем), либо характеризующий (невнятно говорящий). Первая версия выглядит убедительнее, потому что прозвища по занятию в русской ономастике встречаются чаще, чем по речевым особенностям. Тем более что фамилия Бредунов нередко фиксируется в регионах, где рыболовство было основным промыслом — например, в Поволжье и на Русском Севере.

Интересно, что фамилия эта редкая: в современных справочниках она не входит даже в первую тысячу по частотности. Её носители, скорее всего, происходят из одной локальной группы — потомков одного человека по прозвищу Бредун. Суффикс -ов, а не -ин, указывает на то, что прозвище оканчивалось на твёрдый согласный, что тоже типично для северных и центральных областей России.

Если сравнивать с однокоренными фамилиями — Бредихин, Бреднев, Бредюк, — то Бредунов стоит особняком: у него нет уменьшительного суффикса (-их-, -юк-), что говорит о прозвище, данном взрослому человеку, а не ребёнку. Это ещё один аргумент в пользу «рыбацкой» версии: ремесленное прозвище редко давали в уменьшительной форме.