Фамилия Бровкин — одна из тех, где за привычным звучанием скрывается сразу несколько возможных историй. Самое очевидное объяснение: её основа — прозвище Бровка, которое давали человеку с приметными бровями: густыми, сросшимися на переносице или, наоборот, с заметным шрамом, рассекающим бровь. Такие внешние черты в крестьянской среде быстро становились «паспортом» человека, по которому его и запоминали.

Но есть и второй, менее заметный смысл. Словом «бровка» в русских говорах называли край канавы, обочину дороги или границу насыпи. Человек, живший на отшибе, у самого края деревни, тоже мог получить прозвище Бровка — по месту жительства. Тогда фамилия Бровкин оказывается не портретной, а топографической: она указывает не на внешность, а на то, где стояла изба предка.

Словообразовательная модель типична для русских фамилий: суффикс -ин указывает на принадлежность («чей?» — Бровкин, то есть сын или потомок Бровки). Такая модель чаще всего встречается на севере и в центральных областях России, где фамилии на -ин так же распространены, как на юге — на -ов.

Интересно, что у фамилии есть «двойники» по корню: Бровко, Бровченко, Бровцев. Все они отталкиваются от того же слова «бровь», но каждый по-своему. Бровкин стоит в этом ряду особняком — из-за суффикса -к-, который в прозвище Бровка мог придавать оттенок уменьшительности или, наоборот, просто фиксировать диалектную форму.

Однозначно сказать, по какой из версий — внешней или географической — пошла конкретная ветвь Бровкиных, уже нельзя: письменных источников, где прозвище зафиксировано с пояснением, почти не сохранилось. Но в любом случае фамилия не книжная и не искусственная — она родилась в живой речи, из бытовой наблюдательности, и за ней стоит реальная черта человека или его усадьбы.