Фамилия Доброхлеб — редкий случай, когда прозвище целиком перешло в фамилию без добавления типичных суффиксов -ов, -ев или -ин. Такая модель образования, когда фамилия совпадает с исходным словом или прозвищем, в русской ономастике называется «застывшей» формой. Встречается она реже, чем патронимы на -ов, и чаще у потомков людей, чьё прозвище было настолько ярким, что не требовало дополнительного оформления. Доброхлеб — как раз такой случай.

Основа фамилии составная: «добро» и «хлеб». В старину «добро» означало не только имущество, но и благо, доброе дело, а «хлеб» был синонимом достатка, угощения, жизни. Прозвище Доброхлеб, скорее всего, давали хлебосольному, щедрому человеку, который не жалел угощения для гостей или соседей. В крестьянской среде, где хлеб был мерилом благополучия, такое прозвище звучало как похвала, а не насмешка. В словаре русских фамилий Б. Унбегауна эта модель упоминается в ряду «говорящих» прозвищ, образованных от двух корней.

Есть и другая версия, менее очевидная, но возможная. Доброхлебом могли назвать не просто щедрого человека, а того, кто занимался раздачей хлеба — например, приказчика на барском дворе, отвечавшего за выдачу провизии, или странноприимца при монастыре. В этом случае прозвище отражало не черту характера, а род занятий или социальную роль. Однако документальных подтверждений такой профессиональной привязки по фамилии Доброхлеб нет, поэтому первая версия — прозвище по качеству — выглядит правдоподобнее.

Географически фамилия встречается в основном в центральных и южных областях России, но не образует плотных гнёзд. Это скорее редкая фамилия, что подтверждается её отсутствием в массовых списках распространённых русских фамилий. Встречается она и в украинском варианте — Доброхліб, что неудивительно: составная модель с «добро-» характерна для восточнославянской антропонимии в целом.

Интересно, что фамилия Доброхлеб не имеет однокоренных «соседей» вроде Доброхотов или Добросмыслов, которые образованы по той же двухкорневой схеме, но с разными вторыми частями. Это делает её уникальной в своём роде — она не вливается в типовой ряд, а стоит особняком, как и само прозвище, которое когда-то дали её первому носителю.