Фамилия Доброхлебова — один из тех редких случаев, когда значение считывается почти буквально, но за прямым смыслом скрывается неожиданная социальная подоплёка. В основе лежит прозвище Доброхлеб. Это не про «добрый хлеб» как продукт, а про человека, который «добро хлебает» — то есть живёт в достатке, не бедствует, ест досыта. В крестьянской среде, где хлеб был мерой благосостояния, такой человек выделялся: у него «добрая» (обильная) еда, а значит — крепкое хозяйство, достаток.

Суффикс -ов- указывает на принадлежность: Доброхлебов — сын или потомок Доброхлеба. Женская форма Доброхлебова — это либо жена, либо дочь из этого рода. Обратите внимание: в фамилии нет уменьшительного суффикса, что говорит о том, что прозвище давалось взрослому человеку, а не ребёнку. Это не «Доброхлебушкин», а именно Доброхлебов — уважительное или нейтральное именование хозяина.

Есть и другая, менее очевидная версия, которую приводят некоторые ономасты (в частности, в словаре В. Никонова есть отсылки к подобным «хлебным» фамилиям). Прозвище могло быть ироничным: «добро хлебать» — то есть хлебать через край, жить не по средствам, быть мотом. Однако в русской антропонимии такие прозвища чаще давались с одобрительным оттенком (сравните: Добролюбов — «любящий добро», а не «притворно любящий»). Так что версия про достаток выглядит убедительнее.

Географически фамилия привязана к центральным и северным губерниям России — там, где были распространены «говорящие» прозвища на -хлеб. Встречаются однокоренные варианты: Доброхлебов, Доброхлебкин, а также усечённые формы вроде Хлебников, но именно Доброхлебова сохранила полную трёхчастную структуру корня, что делает её более архаичной и редкой.

В отличие от фамилий, образованных от церковных имён (Иванов, Петров), эта фамилия — прямое отражение бытового уклада. Предок носителя был не просто крестьянином, а, скорее всего, зажиточным хозяином, которого в деревне знали как человека с достатком. Никаких дворянских корней или знаменитых исторических личностей за этой фамилией не числится — это чисто народная, крестьянская ономастика, которая ценна именно своей прозрачностью и связью с повседневной жизнью прошлого.