Фамилия Дубиника — редкий случай, когда географическая привязка почти наверняка перевешивает все остальные версии. Она отчетливо указывает на западноукраинское или белорусское происхождение. В русском языке такая модель образования фамилии — через суффикс -ик- с окончанием -а — нетипична, а вот в украинском и белорусском это норма: вспомните фамилии Ковалика, Гончарика, Шевчика. Основа здесь — «дуб», но не дерево, а прозвище или профессия.

Самый прямой путь: фамилия пошла от прозвища Дубиника, которое дали человеку, работавшему с дубом или жившему возле дубравы. В говорах «дубиник» — это либо дубовый лес, дубрава, либо человек, который занимается заготовкой или обработкой дубовой коры для дубления кож. Кожевенное ремесло было грязным, тяжелым и низкостатусным, но повсеместно востребованным. Вероятно, предок носителя фамилии был дубильщиком — мастером, который вымачивал шкуры в отваре из дубовой коры. Прозвище могло закрепиться и за тем, кто жил у дубовой рощи.

Менее вероятная, но возможная версия — уменьшительная форма от имени Дубина. В древнерусском языке «дубина» значило не только толстую палку, но и упрямого, грубоватого человека. Если от такого прозвища образовали фамилию, то Дубиника — это «маленький Дубина» или «сын Дубины». Однако суффикс -ик- в этой роли скорее характерен для польской ономастики (сравните с фамилией Дубицкий), а окончание -а выдает восточнославянскую адаптацию.

В документах фамилия почти не встречается. Известны единичные носители среди украинских крестьян Волынской губернии и белорусов Гродненщины в конце XIX века. Это подтверждает версию о ремесленном или прозвищном корне: в этих регионах кожевенное дело было развито, а фамилии на -ика часто давали людям из низших сословий, чье прозвище легко запоминалось соседями. Сословно — почти наверняка крестьяне или мещане, шляхетского герба тут искать не стоит.

Если у вас фамилия Дубиника, скорее всего, ваши предки жили на западе современной Украины или в Беларуси и занимались дублением кож или жили в дубовой местности. Фамилия редкая, и это делает её особенно ценной для семейной истории — она не размыта в массе однофамильцев.