Фамилия Едалин — редкий случай, когда корень слова почти наверняка указывает на конкретное занятие, а не на имя или прозвище. Основа здесь — «едал», то есть «тот, кто ест». Однако не стоит думать, что фамилию дали обжоре. В русских говорах слово «едала» или «едальщик» могло означать человека, который кормит других, — например, работника на барской кухне, раздатчика еды в артели или на промысле. Суффикс «-ин» указывает на принадлежность: «чей?» — «Едалин», то есть сын или потомок Едалы. Модель образования типична для прозвищ, перешедших в фамилии без дополнительных суффиксов, как, скажем, Пряхин или Солонин.

Географически фамилия тяготеет к центральным и северным областям России, где были распространены артельные формы труда. В документах XVIII–XIX веков Едалины встречаются среди государственных крестьян и мещан — то есть сословий, где человек мог кормить артель или работать на кухне помещика. Второй, менее вероятный вариант — связь с диалектным «едалый» в значении «съедобный», но для прозвища это слишком абстрактно. Третий, совсем слабый, — от имени Едал, якобы сокращённого от Едислав или Ефим; ономастика таких имён не знает, и версия с едой остаётся основной.

Интересная деталь: в отличие от фамилий на «-ев» (Едалев), суффикс «-ин» закрепляет именно прозвищную форму. Если бы предка звали Едала, то его дети стали бы Едалиными, а если бы Едал — то Едалевыми. Форма Едалин говорит о том, что прозвище было женского или общего рода (на -а), что для русских прозвищ характерно: например, Гуляка — Гулякин. Таким образом, Едалин — не про обжорство, а про кормильца, человека, который вёл артельное питание или служил раздатчиком пищи. Фамилия редкая, в современных справочниках почти не представлена, но её корень прозрачен настолько, что не оставляет простора для гаданий.