Фамилия Ферова — редкий случай, когда внешне простая основа таит в себе неожиданный поворот. На первый взгляд кажется, что перед нами типичная «матрешечная» фамилия: корень Фер- плюс суффикс -ов, указывающий на принадлежность («чей?» — сын Фера). Но загвоздка в том, что мужского имени Фер в русских святцах нет, а крестильное имя Ферапонт (от греческого «слуга, спутник») сокращалось до Фера, но никогда до односложного Фер. Значит, корень другой.

Скорее всего, фамилия Ферова восходит к прозвищу Фер. В русских говорах слово «фера» или «фер» имело несколько значений. В рязанских и тамбовских диалектах «ферой» называли фальшивого, хвастливого человека, пустозвона. В северных говорах (архангельских, вологодских) «фер» — это боров, кабан-производитель, отсюда же ироничное прозвище «ферт» (самодовольный человек). Таким образом, первый носитель фамилии мог получить прозвище за хвастовство или за внешнее сходство с животным — без обидного оттенка, а скорее по-деревенски прямо.

Есть и вторая версия, более прозаичная. Фамилия могла возникнуть из искаженного написания: при переписи крестьян могли записать Ферова вместо Федорова (через «ферт» — старинное название буквы «Ф»). В эпоху, когда грамотность была редкостью, писарь на слух фиксировал «Ферова» как вариант народного произношения имени Федор (Федя — Феря — Фера). Подтверждение этому — фамилия Ферин, встречающаяся в тех же регионах, что и Феров.

Женская форма Ферова (от мужской Феров) указывает, что основатель рода был мужчиной. Фамилия редкая, в дореволюционных справочниках почти не фиксируется — это говорит о ее позднем оформлении, скорее всего, в среде бывших крепостных крестьян центральной России. Встречается она в основном в Тверской, Ярославской и Владимирской областях, что совпадает с ареалом говоров, где слово «фера» было в ходу.

Известных исторических личностей с этой фамилией нет — она осталась в разряде «тихих» крестьянских фамилий, не попавших в дворянские родословные книги. Но это и делает ее ценной для семейного историка: за ней стоит живая речь, диалект и быт русской деревни, а не книжная традиция.