Фамилия Ганаба — редкий случай, когда прозвище прямо перешло в наследственное имя, почти не изменив формы. В её основе лежит прозвище Ганаба, которое восходит к древнееврейскому слову «гонэб» или «ганав» — «ворующий, вор», «мошенник». Такое прозвище указывало на социальный статус или род занятий предка, но не обязательно в прямом криминальном смысле.

В древности «ворами» нередко называли не конкретных преступников, а представителей чужого племени, совершавших набеги на соседние земли. Для эпохи постоянных столкновений между родами и народами это было естественной формой выживания сильнейших. Вполне вероятно, что человек с прозвищем Ганаба был выходцем из такого племени или группы, которую окружающие воспринимали как «чужаков, берущих чужое».

Интересно, что в русской традиции фамилия сохранила именно прозвищную основу без типичных суффиксов -ов, -ев или -ин. Это указывает на то, что она могла закрепиться в среде, где фамилии ещё не успели пройти полную «русификацию», или же принадлежала выходцам из других этнических групп. Например, у евреев, от которых могла прийти эта основа, встречались совсем другие модели фамилий: Вейценбаум («пшеничное дерево»), Зауэрштром («кислый поток»), Левенфиш («рыба-лев»), Цигенбаум («козье дерево») или Квечман («высказываться неохотно»). На этом фоне лаконичная и прямая Ганаба выделяется — она не метафора, а прямое именование по действию.

Таким образом, фамилия Ганаба — не про «воровство» в бытовом смысле, а про древний социальный ярлык: метка «чужого», «захватчика» или «набежчика». Со временем это прозвище потеряло обвинительный оттенок и стало просто родовым именем.