Фамилия Глуховерин — редкий пример того, как в основе фамилии лежит не профессия или внешность, а отношение к вере. Словообразовательная модель проста: суффикс -ин указывает на принадлежность («чей?»), а корень — прозвище Глуховера. Такая модель типична для северных и центральных областей России: «Глуховерин» буквально значит «сын (или потомок) Глуховеры».

Что означало само прозвище — вопрос спорный. Есть две противоположные версии, и обе имеют право на существование.

Первая версия — самая прямая: Глуховерой называли человека, который «глух к вере», то есть неверующего, не посещающего церковные службы. Прозвище могло быть укоряющим, насмешливым или просто констатирующим факт — в среде, где вера была нормой, такое выделяло человека.

Вторая версия — обратная по смыслу, но не менее логичная: родители могли наречь ребёнка Глуховерой в качестве охранительного имени. В древнерусской традиции нередко давали имя с противоположным значением, чтобы обмануть злые силы: назвали «глухим к вере» — а вырос человеком глубоко верующим, праведным. Такой приём назывался «именем-оберегом».

Какая из версий правдоподобнее? Ономастика знает множество случаев, когда прозвища, данные «от противного», закреплялись в фамилиях (сравните: фамилия Некрасов — от имени Некрас, то есть «некрасивый», данное как оберег). Поэтому вторая версия выглядит более убедительной: скорее всего, Глуховера — это не укор, а охранительное мирское имя. Однако полностью исключать первую версию нельзя: в реальной жизни прозвище могло пристать к человеку и закрепиться именно за его неверие.

Фамилия редкая. Её носители, вероятно, происходят из среды крестьян или посадских людей, где прозвища были живыми, а не книжными. В официальных документах она могла писаться с вариациями: Глуховерин, Глуховеров (по аналогии с другими фамилиями на -ов), но суффикс -ин указывает на более архаичную, патронимическую форму — «чей сын», а не «чьих кровей».