Фамилия Гобузова — женская форма фамилии Гобузов, и её происхождение упирается в довольно редкую основу. В русских говорах и профессиональной среде словом «гобуз» называли вола, которого запрягали в пару к другому, более сильному или опытному. Изначально это был именно второй, подчиненный вол в упряжке. Отсюда и прозвище Гобуз — его могли дать человеку невысокого роста, не обладающему большой физической силой, или тому, кто постоянно оказывался на вторых ролях, в тени более яркого товарища или родственника. Модель образования типична: прозвище на -уз (как Карапуз, Гуз) получило патронимический суффикс -ов, что означает «сын Гобуза».

Вторая версия, менее вероятная, но имеющая право на существование, связывает фамилию с тюркским словом «гобуз» (или «кобуз») — это старинный музыкальный инструмент, наподобие гуслей или варгана. В этом случае прозвище мог получить музыкант, играющий на гобузе. Однако против этой гипотезы говорит то, что в русской среде музыкальные прозвища чаще образовывались от названий инструментов с суффиксом -щик (Гусельщиков, Гудошников), а не напрямую от имени инструмента. Кроме того, корень «гобуз» в значении «вол» зафиксирован в диалектах южных и центральных областей России, что делает эту версию более органичной для русской ономастики.

Географически фамилия Гобузов (и Гобузова) встречается крайне редко, что подтверждает её диалектный, а не общенациональный характер. Основные очаги — бывшие южнорусские губернии, где держали много скота и где бытовало соответствующее слово. Сословно носители фамилии, скорее всего, были крестьянами или однодворцами — людьми, чьи прозвища тесно связаны с повседневным бытом и хозяйством. Никаких дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано, что тоже говорит в пользу её «народного» корня.

Сравните с однокоренными фамилиями: Гобунов (от «гобун» — толстяк, увалень) и Гобов (от краткой формы имени Гоб, которое могло быть вариантом Гавриила в просторечии). Гобузова стоит особняком — её основа не имя и не внешность, а конкретная хозяйственная роль или социальная характеристика. Это редкий случай, когда прозвище сохранило не оценку человека, а его положение в иерархии — пусть даже воловьей упряжки.