Фамилия Голощепова образована от мужского варианта Голощёков, и её основа — прозвище Голощёк. В русских говорах «голощёкий» означало «безбородый», «с гладким лицом», то есть человек, у которого не росла борода либо он её брил. В крестьянской среде, где борода считалась признаком мужественности и зрелости, такое прозвище давали либо молодому парню, либо мужчине с редкой растительностью на лице. Иногда прозвище закреплялось иронично — за тем, кто, наоборот, щеголял щетиной, но это менее вероятно.

Словообразовательная модель типична для русских фамилий: суффикс -ов- (в женском роде -ова) указывает на принадлежность — «чей?» — то есть «сын Голощёка» или «из семьи Голощёка». Ударение в фамилии падает на второй слог: Голощёкова, хотя в разговорной речи встречается вариант с ударением на «о». В документах XIX века фамилию могли записывать через «ё» или через «е» — Голощеков, что не меняло смысла, но создавало путаницу при переписях.

Географически фамилия встречается преимущественно в центральных и южных регионах России — в Тульской, Рязанской, Воронежской областях, реже на Урале. Это объясняется тем, что прозвище Голощёк было распространено именно в южнорусских и среднерусских говорах, где «голощёкий» звучало естественно. Северные и сибирские варианты фамилии, скорее всего, появились уже в результате миграций XIX века.

Интересно, что фамилия Голощёков (и её женская форма) не имеет отношения к «щепке» или «щепать», как может показаться на первый взгляд. Корень здесь именно «щёка», а не «щеп». Встречающееся в интернете сближение с «голой щепой» — народная этимология, лингвистически несостоятельная. В словаре Б. Унбегауна «Русские фамилии» эта фамилия упоминается в ряду прозвищ, характеризующих внешность, наряду с Безбородовым, Усачёвым и Лыковым.

Сословная принадлежность носителей фамилии в основном крестьянская и мещанская. В дворянских родословных книгах Голощёковы не значатся — прозвище слишком бытовое и не несло престижного оттенка. Однако это не делает фамилию редкой: в метрических книгах XIX века она встречается регулярно, особенно в однодворческих слободах, где многие крестьяне носили «говорящие» прозвища.