Фамилия Гордой звучит необычно для русского уха — и неспроста. Это не типичная русская фамилия, а скорее украинская или белорусская, причём довольно редкая. Её основа — прилагательное «гордый», то есть «исполненный чувства собственного достоинства, надменный». Но ключевую роль играет окончание: -ой, а не -ый или -ов.

В русском языке фамилии на -ой давали обычно по внешнему признаку или характеру: Толстой, Кривой, Босой. Но в украинском и белорусском языках прилагательные в именительном падеже мужского рода часто оканчиваются на -ий, а не на -ой. «Гордой» — это, скорее всего, застывшая форма родительного или дательного падежа: «от Гордого» или «Гордому». То есть фамилия могла означать «из рода Гордого» или «принадлежащий Гордому». Встречается она преимущественно на западе Украины и в юго-западных областях Беларуси, где такие модели словообразования (с окончанием -ой в фамилиях) сохранились лучше.

Есть и другая, менее вероятная версия: фамилия могла возникнуть от прозвища Гордой — человека с гордой осанкой или независимым нравом. В старину такое прозвище давали не в упрёк, а как характеристику: «он гордой, себе на уме». Позже прозвище закрепилось за потомками, и окончание -ой стало фамильным, а не падежным. Однако в русских документах XVI–XVII веков такая форма почти не встречается — в основном фиксируются варианты Гордый или Гордов.

С точки зрения сословной принадлежности, фамилия Гордой не указывает на дворянство или крестьянство — она могла возникнуть в любой среде. Встречается она и у казаков, где гордость считалась добродетелью, и у мещан. Сегодня носители фамилии Гордой живут в основном в Украине (особенно во Львовской и Ивано-Франковской областях), а также в диаспоре в Канаде и США. В России она крайне редка — не более нескольких десятков человек.

Таким образом, фамилия Гордой — это не «испорченное» Гордов, а самостоятельная форма, уходящая корнями в украинскую и белорусскую ономастику. Её носители могут с уверенностью связывать своё происхождение с западными землями бывшей Речи Посполитой, где гордость ценили не меньше, чем хлеб.