Фамилия Горюова — яркий пример того, как в русской ономастике застыло живое народное слово. В основе лежит глагол «горевать» или прилагательное «горючий» (то есть горький, вызывающий горе). Первый носитель получил такое прозвище неспроста: скорее всего, Горюном или Горюем в деревнях называли человека печального, вечно жалующегося на судьбу, либо того, кого преследовали несчастья. В говорах слово «горюн» означало «бедняга, горемыка» — прозвище не обидное, а скорее сочувственное.

Интересна словообразовательная модель. Фамилия оканчивается на -ова, что указывает на женскую форму. Мужской вариант — Горюов. Суффикс -ов типичен для русских фамилий, образованных от прозвищ или личных имён: он отвечает на вопрос «чей?» и означает принадлежность. То есть Горюов — сын Горюя или Горюна. Сама основа «горю-» встречается реже, чем однокоренные «Горев» или «Горюнов», что делает фамилию Горюова более редкой и локальной.

По географии бытования фамилия тяготеет к центральным и северным регионам России. В писцовых книгах XVI–XVII веков встречаются крестьяне с прозвищем Горюй, особенно в Новгородской и Вологодской землях. Сословно предки Горюовых, скорее всего, были крестьянами или посадскими людьми, поскольку прозвища такого типа редко давали дворянам. Дворянские фамилии обычно образовывались от географических названий или крестильных имён, а не от бытовых характеристик.

Сравнение с однокоренными фамилиями показывает, что Горюова стоит особняком. «Горюнов» — более частый вариант, образованный от той же основы через суффикс -ун. А «Горюова» сохранила более архаичную форму, где основа не получила дополнительного наращения. Это говорит о том, что фамилия могла закрепиться в одном конкретном роду, без широкого распространения по соседним волостям. Встречается также вариант написания «Горюева» — с буквой «е» вместо «о», что связано с акающим произношением в южных говорах, но исходная форма именно через «о».

Таким образом, фамилия Горюова несёт в себе отпечаток народной психологии: не злая насмешка, а констатация доли. Предки носителя этой фамилии были простыми людьми, чья жизнь, возможно, и впрямь складывалась нелегко, но в прозвище не было осуждения — только узнавание общей человеческой участи.