Фамилия Горюшов — яркий пример того, как русская фамилия может хранить в себе не имя и не профессию, а эмоцию или житейскую историю. В её основе лежит древнерусское нецерковное имя или прозвище Горюш. Это уменьшительно-ласкательная форма от слов «горе», «горевать», «горюн». В старину так могли назвать ребёнка, родившегося в трудное время, или человека, который часто жаловался на судьбу, — этакого «бедолаги» или «горемыки». Подобные «охранительные» имена давали и с обратным смыслом: чтобы злые силы думали, что ребёнок и так несчастен, и не трогали его.

Суффикс -ов в фамилии указывает на типичную модель образования русских фамилий в XVI–XVII веках: Горюш → сын Горюша → Горюшовы. То есть фамилия означает «принадлежащий Горюшу», «из семьи Горюша». По звучанию она вписывается в ряд однокоренных фамилий: Горюнов, Горюхин, Горюшкин. Но Горюшов стоит особняком: если Горюнов чаще связывают с прозвищем «горюн» (печальный человек), то форма «Горюш» звучит ласковее, почти домашнее, как «Горюшко». Это говорит о том, что прозвище могло быть не столько обидным, сколько сожалительным или даже нежным.

Географически фамилия не имеет одной ярко выраженной «столицы». Она встречается рассеянно по центральной России и Поволжью, но особенно заметна в старых переписях Вятской и Костромской губерний. В Вятке, например, в XVIII веке жили крестьяне Горюшовы, и это неудивительно: суровый климат и неурожаи часто давали повод для прозвищ, связанных с долей и нуждой.

Словообразовательный нюанс: в фамилии ударение падает на второй слог — Горюшо́в. Это отличает её от фамилий с суффиксом -ев (Го́рюшев), которые могли бы образоваться от имени Горюш в другом диалекте. Форма на -ов говорит о принадлежности к северному или восточному типу русских фамилий, где суффикс -ов вытеснил -ев даже после мягких согласных.

В итоге, Горюшов — это не фамилия по родству занятий, а фамилия-характеристика. Предки носителя, скорее всего, были крестьянами или посадскими людьми, и их прозвище закрепилось в официальных документах, пережив века. Сегодня она остаётся редкой, но звучной — в ней слышится не столько горе, сколько сочувствие к человеческой доле.