Фамилия Грабишин — наглядный пример того, как суффикс может рассказать о географии предков больше, чем сама основа. В ней отчетливо видна модель, типичная для северных и сибирских говоров: суффикс -ин указывает на принадлежность («чей?» — сын Грабиши), но само окончание -шин, а не более привычное -ин, выдает северное или, точнее, архангельско-вологодское происхождение. В этих краях фамилии на -их/-ых и -шин (от основ на шипящий) встречались куда чаще, чем в центральной России.

Основа фамилии — прозвище Грабиша. Это не отвлеченный корень, а конкретное, почти осязаемое слово. В русских говорах «грабить» значило не только отнимать силой, но и сгребать, собирать, работать граблями. Прозвище Грабиша могли дать человеку с цепкими, «загребистыми» руками — либо крестьянину, ловко управлявшемуся с сеном, либо тому, кто, как говорили, «гребет под себя», то есть хозяйственному, но прижимистому. Второй вариант — уличное прозвище, данное за манеру хватать, не разбирая, или за привычку прибирать к рукам чужое.

Менее вероятная, но не исключенная версия — связь с диалектным словом «граб» (дуб, граб) или «грабица» (корзина, плетенка). В этом случае прозвище могло относиться к человеку, жившему у грабовой рощи или делавшему корзины. Но фонетика говорит против: форма «Грабиша» естественнее всего выводится из глагольной основы, а не из названия дерева.

Фамилия редкая. Встречается преимущественно в Вологодской, Архангельской областях и в Сибири — куда переселенцы с Русского Севера уходили в XVII–XVIII веках. Известных носителей, вошедших в энциклопедии, нет, что типично для фамилии, сформировавшейся в крестьянской среде. Грабишины — это потомки тех, кто жил в деревнях, где прозвище могло закрепиться за одной семьей и перейти в фамилию уже при переписях XIX века.