Фамилия Грободелов — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, не просто указывало на занятие, а буквально его называло. Это так называемая «профессиональная» фамилия, образованная по модели «глагол + существительное»: дел(ать) гробы. Человек, делавший гробы, и был Грободелом. Такие прозвища-описания ремесла встречались в русской среде, но обычно они закреплялись в более мягкой форме — Гробовщиков, Гробов. Вариант на -дел (-делов) звучит грубее и архаичнее, отсылая к живой разговорной речи XVI–XVII веков, когда прозвище могло быть прямым и без обиняков.

Суффикс -ов в Грободелов — стандартный патронимический показатель «чей?», «сын кого?». То есть фамилия закрепилась за потомками того самого мастера: сын Грободела стал Грободеловым. В отличие от фамилий на -ин или -ский, эта модель типична для центральных и северных регионов России, где преобладала «овская» форма. В южных и западных землях скорее встретился бы вариант Грободеленко или Грободельский.

Интересно, что фамилия не получила широкого географического распространения. Она встречается точечно, чаще в старых записях по Владимирской, Костромской и Нижегородской губерниям — регионах с развитым плотницким ремеслом и устойчивыми традициями деревянного зодчества. Там грободел был не просто гробовщиком, а часто и столяром широкого профиля, делавшим всю деревянную утварь для похоронного обряда.

Есть и другая, менее вероятная версия: прозвище Грободел могло быть не ремесленным, а ироническим — так дразнили угрюмого, мрачного человека, который «делом делает гроб», то есть нагоняет тоску. Но в условиях, когда фамилия закрепилась именно в среде ремесленников, первая трактовка выглядит убедительнее. В любом случае, носитель фамилии Грободелов может быть уверен: его предок был мастеровым человеком, чья работа требовала точности глаза, крепости руки и, что немаловажно, отсутствия суеверного страха перед собственным ремеслом.