Фамилия Гробовенок — одна из тех, что сбивает с толку с первого взгляда. Мозг сразу подсовывает мрачную ассоциацию с гробом, но на деле всё сложнее и интереснее. Ключ к разгадке — редкий суффикс «-енок», который в восточнославянских фамилиях обычно указывает на «малого» или «сына»: Ивашёнок — сын Ивашки, Пташёнок — сын Птахи. Соответственно, Гробовенок — это «сын Гробового» или «маленький Гробов».

Но кто такой «Гробовой»? Тут и начинается главная путаница. Первая и самая очевидная версия — прозвище мастера, делавшего гробы. В старину гробовщиков нередко называли по товару: «Гробовой» или «Гробов». Вторая версия, менее заметная, но более вероятная для многих регионов: прозвище могло происходить от слова «гроба» — так в некоторых говорах называли неуклюжего, крупного человека или просто увальня. В этом случае «Гробовой» — человек массивный, тяжелый на подъем, и никакой связи с похоронным делом нет.

Версия с «гробом» как предметом подкрепляется тем, что фамилия Гробов (от которой образован «Гробовенок») встречается в среде духовенства — семинаристам часто давали фамилии по церковным реалиям, и «Гробов» могло быть связано с ризницей или погребальной службой. Но в крестьянской среде прозвище «Гроб» или «Гробовой» чаще давали не за профессию, а за внешность: суровый, мрачный, молчаливый человек.

Суффикс «-енок» выдает западнорусское или белорусское происхождение. Фамилии на «-енок» (Бондаренок, Коваленок) типичны для Витебщины, Могилевщины, Смоленщины. Гробовенок — скорее всего, выходец из этих мест. Интересно, что в украинском языке аналогичная фамилия звучала бы как Гробовенко — и там значение было бы то же самое, но «-енко» встречается повсеместно, а «-енок» — более узкая региональная черта.

Таким образом, предок носителя фамилии Гробовенок был либо сыном мастера-гробовщика, либо сыном человека с прозвищем Гробовой (по характеру или внешности). Второй вариант — более массовый для народной среды, первый — для сословия ремесленников или духовенства. Однозначного ответа нет, но ясно одно: фамилия не имеет отношения к мистике или страху — это бытовая, живая характеристика, за которой стоит реальный человек, а не пугающий символ.