Фамилия Гробова — одна из тех, чьё значение лежит на поверхности, но при ближайшем рассмотрении оказывается сложнее и интереснее, чем кажется. В её основе лежит слово «гроб», и первое, что приходит в голову — прозвище по профессии могильщика или мастера, делавшего гробы. Такое «профессиональное» именование — самый прямой и вероятный путь возникновения фамилии. Однако это не единственная версия.

В народной культуре гроб был не просто предметом, а символом. С принятием христианства и распространением обычая погребения в дощатом гробу (на Руси — с X века) за ним закрепилось значение «нового дома» или «вечного жилища» для умершего. Отсюда и множество обрядов, связанных с его изготовлением. Стружки от гроба не выбрасывали, а клали на дно; подушку набивали сухими листьями берёзовых веников, но ни в коем случае не куриным пером — боялись, что покойнику будет тяжело. В гробу делали маленькие «окошки» для души, чтобы она могла видеть тело. Всё это показывает, насколько сакральным был этот предмет.

Именно с этим народным отношением связана вторая версия происхождения фамилии. Имя Гроб могло быть мирским, нецерковным. В дохристианской и раннехристианской традиции такие имена часто давали с «защитной» целью. Ребёнка нарекали Гробом, чтобы обмануть злые силы: считалось, что такое имя привлечёт к нему жизненную энергию, отпугнёт смерть и подарит долголетие. Парадокс? Да, но в народном сознании это работало. Широко известен обычай заготавливать себе гроб задолго до смерти и хранить его на чердаке — это считалось верным предзнаменованием долгой жизни. В некоторых сёлах в пустом гробу даже хранили зерно для посева, веря, что он принесёт плодородие.

Фамилия образована по стандартной русской модели: к основе «Гроб» добавился суффикс принадлежности «-ов», а окончание «-а» указывает на женскую форму. Изначально Гробова — это «жена Гроба» или «дочь Гроба». В мужском варианте фамилия звучала бы как Гробов. Такая модель типична для прозвищ и имён, оканчивающихся на твёрдый согласный.

Таким образом, у фамилии Гробова два смысловых полюса. Первый — сугубо ремесленный, указывающий на предка-могильщика или гробовщика. Второй — более архаичный и магический, восходящий к древнему обычаю давать охранительные имена. Какая из версий верна для конкретной семьи — сказать уже невозможно, но обе они описывают разные грани одного и того же мира, где гроб был не только страшным атрибутом смерти, но и привычным, почти бытовым предметом, с которым умели обращаться.