Фамилия Громыш — редкий пример, где мы слышим основу, но не сразу угадываем, как она превратилась в фамилию. Корень здесь, конечно, «гром». В древнерусском языке «гром» означал не только небесное явление, но и любой оглушительный шум, раскат, гул. От этого корня и пошло прозвище.

Но интересен не столько корень, сколько суффикс. Модель на -ыш (как Малыш, Голыш, Крепыш) в русских фамилиях встречается нечасто. Она характерна для прозвищ, которые давали по яркой внешней или поведенческой черте. Суффикс -ыш придаёт слову оттенок ласкательности или, наоборот, ироничной уменьшительности. В случае с Громышем это скорее прозвище, закрепившееся за человеком с громким голосом — того, кто «гремит» басом, перекрывает шум.

Есть и вторая версия, связанная с глаголами «громыхать», «грохотать». В говорах эти слова могли означать не просто шум, а раскатистый, громкий смех. Тогда Громыш — это балагур, весельчак, любитель хохотать так, что стены дрожат. Оба объяснения ведут к одной характеристике предка — он был заметен на слух.

География фамилии указывает на западнорусские земли. В источниках встречаются носители из Барановичской губернии (нынешняя Беларусь). Например, Геноэфа Зигмундовна Громыш родилась в 1912 году в Лужках Слонимского района, а Леокадия Михайловна Громыш — там же в 1938 году. Это говорит о том, что фамилия могла сложиться на территории, где польское и белорусское влияние смешивалось с русским. Суффикс -ыш в польской ономастике тоже встречается, так что не исключено, что прозвище пришло из говоров белорусского Полесья.

Фамилия не получила широкого распространения и не стала дворянской. Она осталась в крестьянской и мещанской среде, где прозвища часто вытесняли церковные имена. Любопытно, что однокоренные фамилии — Громов, Громовцев, Громыко — встречаются гораздо чаще. А вот Громыш — штучный экземпляр, сохранивший живую, почти звукоподражательную основу.