Фамилию Гущарев стоит разбирать с конца — с суффикса. Редкий для русских фамилий суффикс -ев указывает на притяжательное значение («чей?»), но в основе здесь не имя, а прозвище. В отличие от массовых Иванов или Петров, эта фамилия образована от слова «гуща» — и вот тут начинается самое интересное.

Слово «гуща» в русских говорах имело несколько значений. Прямое — густая часть жидкости, осадок, отстой. Переносное — чаща, лесная глушь, непроходимое место. В диалектах «гуща» могла означать и густую кашу, и закваску. Соответственно, Гущарем в старину называли того, кто жил в густом лесу, либо человека, имевшего дело с гущей как продуктом — например, пивовара или квасника. В северных и центральных губерниях прозвище Гуща могло закрепиться за медлительным или нелюдимым человеком, который «застрял, как в гуще».

Модель образования проста: прозвище Гущар (человек, связанный с гущей) плюс типичный русский суффикс принадлежности -ев. Получается «сын Гущара». Фамилия Гущарев встречается в основном в южнорусских и центральных областях — в Тульской, Рязанской, Калужской губерниях. Это не случайно: именно там густые леса и болота давали повод для прозвищ по ландшафту.

Вторая, менее вероятная версия связывает фамилию с украинским или белорусским словом «гущар» — так называли человека, который варит гущу, то есть самогонщика или пивовара. Но тогда фамилия скорее имела бы форму Гущаренко или Гущарук. Русское окончание -ев указывает на то, что предок обрусел или жил в великорусской среде.

Сословно Гущаревы — почти наверняка крестьяне или однодворцы. Дворянских родов с такой фамилией в истории не зафиксировано. В XIX веке носители фамилии числились в основном государственными крестьянами, что подтверждается метрическими книгами и ревизскими сказками. Известных деятелей культуры или науки с этой фамилией нет — она осталась в народной среде, не попав в высшие сословия.

Если ваш предок носил фамилию Гущарев, скорее всего, он был либо лесным жителем, промышлявшим охотой или бортничеством, либо человеком, варившим пиво или квас на продажу. Прозвище могло закрепиться и за тем, кто жил в глухой чаще, в «гуще» леса. Точнее определить помог бы анализ говора местности, откуда родом семья.