Фамилия Гутеев — редкий пример, где исходное слово почти стёрлось, а суффикс подсказывает, кем мог быть предок. В основе лежит прозвище Гутей, образованное от диалектного «гута» (или «гутить»). В русских говорах «гутить» означало «говорить, болтать, шуметь» (ср. украинское «гутати» — говорить, белорусское «гутаць» — галдеть). Прозвище Гутей могли дать словоохотливому, шумному человеку или тому, кто любил пустые разговоры. Менее вероятная, но возможная версия — связь с «гута» (стекольный завод, плавильная печь), но тогда прозвище звучало бы как Гутарь или Гутник, а не Гутей.

Суффикс -еев указывает на модель образования от прозвища или имени на -ей (ср. Андреев от Андрей, Матвеев от Матвей). Здесь основа Гутей, и фамилия буквально означает «сын Гутея» или «потомок человека по прозвищу Гутей». Форма Гутеев (через «е») — орфографический вариант, закрепившийся в документах; по правилам русской ономастики, если основа заканчивается на -ей, фамилия пишется через -еев (а не -иев).

География фамилии узкая. По данным современных баз, Гутеевы встречаются преимущественно в Поволжье — в Татарстане, Чувашии, Самарской и Ульяновской областях. Это наводит на мысль, что прозвище могло быть не чисто русским, а заимствованным из тюркских языков. В татарском и башкирском есть слово «гут» (сила, мощь) или «гутэй» (крепкий, здоровый). Если так, то Гутей — тюркское личное имя или прозвище, которое русифицировали при помощи фамильного суффикса -ев. Такая двойная этимология — из славянского и тюркского корней — типична для фамилий, возникших в зоне этнического контакта.

Сословная принадлежность предков неясна, но по косвенным признакам — редкий суффикс, отсутствие дворянских родов в гербовниках — Гутеевы, скорее всего, происходят из крестьян или мещан. В документах XVIII–XIX веков фамилия почти не фиксируется, что говорит о её позднем оформлении (вероятно, не раньше середины XIX века, когда крестьянам массово давали фамилии). Искать «знаменитых» Гутеевых бессмысленно: фамилия осталась локальной и не попала в энциклопедии. Её ценность — в самом факте выживания: она сохранила диалектное слово, которое в живой речи уже исчезло.