Фамилия Именина — яркий пример того, как в русской ономастике имя собственное переходит в разряд фамильных прозвищ. Вопреки ожиданиям, её основа — не отвлечённое понятие «имя», а конкретное каноническое имя Имя, которое в дохристианской и раннехристианской Руси было вполне употребительным. Это краткая форма от полного Именин (или Именик), встречавшегося в новгородских и псковских грамотах XV–XVI веков. Так могли назвать ребёнка, родившегося в день именин — то есть в день памяти святого, чьё имя он носит. Связь с праздником именин здесь прямая: имя давали по святцам, и «Имя» могло быть народным вариантом имени Именинник.

Словообразовательная модель фамилии проста и прозрачна. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Именин — это сын Имени, то есть «Именин сын» (ср. Петров — сын Петра, Ильин — сын Ильи). Со временем окончание -ин закрепилось в фамилии, и она стала родовым прозванием. В женской форме Именина — это жена или дочь Именина. Таким образом, фамилия не имеет отношения к обряду наречения имени или к имени как таковому, а восходит к личному имени первого носителя.

Географически фамилия тяготеет к северным и центральным регионам России. В переписях XVII–XVIII веков носители Имениных встречаются в Вологодской, Костромской и Вятской губерниях. Это были преимущественно крестьяне и посадские люди, реже — мелкие служилые. В XIX веке фамилия фиксируется в Тверской и Ярославской губерниях, что подтверждает её исконно великорусский характер — она почти не встречается среди украинцев или белорусов.

Стоит отметить, что в народной этимологии фамилию иногда связывают с глаголом «именить» (называть, именовать) или с существительным «именины». Но лингвистически вернее видеть здесь именно личное имя Имя, которое в древнерусском языке звучало как Имѣна или Имя. В словаре Б. Унбегауна «Русские фамилии» указывается, что подобные образования (Именин, Имеников) относятся к группе фамилий от производных форм крестильных имён — то есть к самым архаичным и массовым.