Фамилия Камые — редкий случай, когда в основе лежит не славянское прозвище или крестильное имя, а тюркское слово. Её ядро — тюркское «камы» (кам, хам), что означает «шаман», «колдун», «знахарь». У многих тюркских народов, особенно у башкир, татар и казахов, «кам» — это не просто колдун, а жрец, посредник между миром людей и духов. Прозвище Кам или Камый могли дать человеку, который занимался врачеванием, ворожбой или просто считался необычным, «вещим».

Модель образования фамилии — нестандартная. В русской среде фамилии от тюркских основ обычно получали суффикс -ов (Камов) или -ин (Камин). Здесь же мы видим окончание -ые, которое характерно для северных русских говоров и фамилий на -их/-ых (например, Косых, Болдыревых). «Камые» — это застывшая форма родительного падежа множественного числа: «из рода Камых». Такая модель указывает, что фамилия могла сложиться не в центральной России, а на Русском Севере, в Приуралье или Сибири, где активно шло смешение с тюркским населением. Возможно, предок был крещёным татарином или башкиром, получившим фамилию по прозвищу, а окончание адаптировали под местный говор.

Вторая, менее вероятная версия, — что фамилия образована от гидронима — названия речки Кама. Тогда «Камые» означало бы «живущие на Каме» или «выходцы с Камы». Но в этом случае логичнее ждать фамилию Камский или Камов. Форма «Камые» для топонимической фамилии нехарактерна, поэтому версия с прозвищем «кам» (шаман) выглядит убедительнее.

Географически фамилия встречается точечно. В современных базах данных её носители зафиксированы в Башкортостане, Татарстане и Пермском крае — как раз на стыке тюркского и финно-угорского миров, где вера в камлание была сильна. Социальный статус предков, скорее всего, был невысок: прозвище «кам» в крестьянской среде не несло негативного оттенка, но указывало на занятие, отличное от земледелия, — знахарство, скотоводство или охоту.

Фамилия Камые — один из немногих примеров, когда окончание -ые прикрепилось к тюркскому корню. Это делает её ценной для ономастики: она демонстрирует, как в русских говорах перерабатывали иноязычные прозвища, сохраняя при этом память о древних верованиях.