Фамилия Канайчев — редкий пример, где тюркская, диалектная русская и кавказская основы спорят за право быть главной. Её ядро — прозвище Канайча, а суффикс -ев указывает на модель русских фамилий, образованных от прозвищ или имён, оканчивающихся на -а/-я (ср. Кисляй → Кисляев, Бурнай → Бурнаев). Значит, предка звали не по отцу, а по характерной черте, которую закрепили в прозвище.

Самая прямолинейная версия отсылает к диалектному «кан» — так в некоторых южнорусских говорах называли индийского петуха и курицу. Канайчей могли прозвать за внешность или повадки, напоминающие эту птицу. Однако куда интереснее тюркская гипотеза: kan по-тюркски — «кровь». Если принять её, прозвище Канайча мог получить храбрый воин, человек «кровавый» в бою, или, наоборот, тот, кто проливал кровь в прямом смысле — мясник, охотник. Эта версия выглядит правдоподобнее хотя бы потому, что тюркские корни в русских фамилиях Поволжья и юга России — обычное дело, а диалектный «кан» слишком узок и редок.

Третья версия ведёт к чечено-ингушскому «кана» — «горсть, пригоршня». Если так, прозвище могло означать либо счастливца, которому всё даётся в руки, либо зажиточного человека, у которого «полная горсть». Но здесь возникает вопрос географии: фамилия Канайчев встречается в основном в центральных и северных областях России, а не на Кавказе. Поэтому кавказское происхождение — скорее экзотическая гипотеза, чем основная.

Вероятнее всего, фамилия сложилась в среде, где тюркские заимствования были привычны, а прозвище закрепилось за человеком с воинственным или резким нравом. Со временем, когда прозвище Канайча перестало быть описательным и превратилось в фамилию Канайчев, его первоначальный смысл стёрся, оставив нам несколько версий — и ни одной бесспорной.