Фамилия Караблев звучит так, будто её носитель как-то связан с кораблями. И это первая и самая очевидная догадка, но в русской ономастике она почти наверняка ошибочна. Прямой связи с морским делом у фамилии нет, и вот почему.

Основа «карабл-» действительно совпадает с диалектным или старорусским произношением слова «корабль» (в некоторых говорах говорили «карабль»). Однако фамилии, образованные напрямую от названий предметов, в крестьянской среде были редкостью. Гораздо чаще за основу брали прозвище или мирское имя. В данном случае корень, скорее всего, восходит к древнерусскому нецерковному имени Корабль или Карабль. Такие «предметные» имена были распространены на Руси в XIV–XVII веках: их давали детям как обереги или по внешним признакам, не вкладывая в них буквального смысла. Человек по прозвищу Корабль мог быть крупным, медлительным, либо, наоборот, отличаться статью и основательностью.

Суффикс -ев указывает на типичную патронимическую модель: Караблев — это «чей?» — сын Карабля. Фамилия сформировалась в среде служилых людей и крестьян центральной России, где такое окончание было нормой. Если бы фамилия происходила от ремесла (корабельщик, строитель судов), она звучала бы иначе — Корабельников, Кораблёв (с ударением на последний слог и с буквой «о» в корне). Вариант Караблев с ударением на второй слог и буквой «а» — верный признак именно прозвищного происхождения, а не профессионального.

В говорах слово «карабль» могло означать не только судно, но и, например, большую корзину или неуклюжего человека. Это добавляет ещё одну версию: прозвище могли дать не за сходство с морским судном, а за какую-то бытовую деталь — например, за привычку носить большие вещи или за грузную фигуру. Такая многозначность характерна для русских некалендарных имён.

Интересно, что фамилия Караблев встречается заметно реже, чем её «правильный» литературный вариант Кораблёв. Это говорит о том, что она закрепилась в тех регионах, где акающее произношение (когда вместо «о» говорят «а») было нормой, и письменная фиксация пошла по народному, а не книжному пути. Географически она чаще всего встречается в бывших владимирских и нижегородских землях, где аканье было особенно сильным.