Фамилия Каземирыч — редкая отчественная форма, которая удивляет уже при первом взгляде. В отличие от подавляющего большинства русских фамилий на -ов, -ев, -ин, она образована напрямую от отчества с помощью суффикса -ич. Этот суффикс в XVI–XVII веках был привилегией высшей знати: так именовали князей, бояр и дворян в официальных документах. Позже, уже в XIX веке, отчества на -ич стали общеупотребительными, но фамилии, застывшие в такой форме, встречаются редко и почти всегда указывают на непривычное происхождение — либо польское, либо белорусское, либо украинское шляхетское.

Основа фамилии — личное имя Каземир, польская и белорусская форма имени Казимир. Имя славянское, составное: от «казати» (говорить, проповедовать) и «мир» (покой, вселенная). Примерный смысл — «тот, кто говорит о мире» или «проповедующий мир». В Польше имя было популярно благодаря святому Казимиру, небесному покровителю Литвы и Польши. В русскую традицию оно попало через западные земли Речи Посполитой, поэтому фамилия Каземирыч почти наверняка имеет западнорусские корни — из Смоленщины, Брянщины, Псковщины или бывших территорий Великого княжества Литовского.

Интересно, что фамилия не прошла типичную для России стадию «застывания» через суффикс притяжательного прилагательного. Обычно от имени Казимир в России получали фамилии Казимиров или Казимировский. Каземирыч — это, по сути, отчество, которое стало фамилией без изменений. Такое случалось, когда человека записывали в ревизские сказки по отцу: «Пётр Каземирыч» — и эта форма закреплялась за всем родом. Социально это мог быть либо мещанин, либо однодворец, реже — крестьянин, но в любом случае носитель фамилии, скорее всего, происходил из среды, где сохранялась память о польско-литовском влиянии.

Вариантов написания немного: в документах XIX века можно встретить Каземирич (с буквой и) — это след южнорусского или украинского произношения. Но форма через «ы» (Каземирыч) более характерна для северных и центральных губерний, где «ы» звучало твёрже. Сегодня фамилия встречается единично, в основном в Беларуси и западных областях России. Носителей мало, и это делает её особенно ценной для генеалогии: каждая найденная ветка — почти уникальный след переселения или социальной истории.